Простые радости - Ширли Кэррол

— О, извини, — немного смущенно сказала Сьюзен.

— Ерунда. Все равно это обычно «Идите сюда, поторопитесь, подождите», как в армии.

Сьюзен увидела человек тридцать, сгрудившихся в нетерпеливом ожидании вокруг дверей в кабинет мэра.

— Это все журналисты? — задохнулась она.

Гейл кивнула.

— Страшновато, правда? И каждый хочет эксклюзивный материал, эдакий лакомый кусочек, который достанется только ему и никому другому. Погоди, пока не откроется дверь. Увидишь, в какую это все превратится потасовку.

Но пока журналисты стояли перед закрытыми дверями и нетерпеливо переговаривались. Хотя эти разговоры не выглядели дружелюбными, отметила Сьюзен. Похоже было, что ни один не смотрит коллегам прямо в глаза, а постоянно поглядывает на двери офиса Операторы видео- и звукозаписи выглядели в высшей степени скучающими, посматривали то в потолок, то себе на руки, в общем, куда угодно, только не на стаю журналистов, сгрудившихся, как волки перед атакой.

Когда они немного приблизились, Сьюзен поймала несколько обрывков разговоров, но все они были пронизаны пессимизмом и чувством безысходности.

В это мгновение двери офиса широко распахнулись, и из них плечом к плечу вышли двое мужчин, а за ними и сам мэр. Стая журналистов пыталась пробиться прямо к нему, хотя телохранители исправно выполняли свою работу и не подпускали близко никого.

Мгновенно над головой мэра нависли тучи микрофонов.

— Мэр, мэр… — выкрикивали толкающиеся и суетящиеся репортеры. — Что будет с теми людьми, которых выселяют ради строительства третьего аэропорта?

— Их всех переселят, — сказал раздраженным голосом мэр, продвигаясь сквозь обступившую его толпу.

— Но получат ли они наивысшую плату за свои дома? — Из толпы вдруг вырвалась рука и сунула магнитофон прямо мэру под нос.

— Обо всех позаботятся, — ровным голосом ответил тот, продолжая планомерно продвигаться вперед.

— А сколько заявок было получено на исполнение этого проекта? — выкрикнул другой голос.

— Довольно вопросов, — сказал мэр, повернул в сторону и пошел прочь в окружении своей охраны. Несколько одиночных репортеров потянулись за ним. Остальные вздохнули, свернули блокноты и пошаркали прочь, некоторые обратно в пресс-центр.

Сьюзен ждала, совершенно ошеломленная, пока не вернулась Гейл.

— Забавно, а?

— Это было просто поразительно. — Сьюзен покачала головой.

— Ага, настоящее удовольствие. Это как раз образчик того, что он обычно дает нам. Крошечные обрывки.

— И никаких интервью? — кротко поинтересовалась Сьюзен.

— Ха, интервью? Ты имеешь в виду, один на один? Да ты смеешься! Иногда бывает хорошо спланированная пресс-конференция, но не более.

— Ну а как насчет репортерского расследования?

— На это никогда нет времени. Или так они говорят, — ответила Гейл, закатив глаза. — Но зато всегда полно времени для всех нас торчать вокруг большими группами, чтобы убедиться, что уж ни один не получит ни на йоту больше другого. Иди, разберись, — добавила Гейл. — Я лично не могу.

Они неторопливо добрели до комнаты прессы, где Гейл немного пообщалась и пошутила с коллегами, пока Сьюзен стояла неподалеку и прислушивалась. Все они подшучивали над ситуацией и над мэром. Но Сьюзен явно ощущала подспудное, глубоко укоренившееся настроение, настроение безысходности, неудовлетворенности и гнева.

— Я хочу всех вас познакомить с моей подругой Сьюзен Уэллс из «Курьера» Ороры. — Гейл повернулась, протянула к Сьюзен руку и втащила ее в тесный кружок репортеров, стоящих вокруг столов.

Один из них изумленно посмотрел на нее.

— Это та самая газета, которая рассказала о мошеннике-политике и водонапорных башнях?

Сьюзен молча кивнула.

— А это та самая девушка, которая раскрыла мошенничество, — гордо заявила Гейл.

— О! Рад познакомиться, — отозвался задавший вопрос репортер и протянул руку.

Собравшиеся вдруг резко замолчали и уставились на Сьюзен. Ей показалось, что она увидела в их глазах искреннее восхищение. Восхищение маленькой газетой крошечного пригорода крупного города и мелким незначительным журналистом?!

Она пожала плечами, глядя вниз, на ноги, ужасно смущенная.

— Меня глубоко впечатлила ваша статья, — тихо сказал репортер.

— Впечатлила? — недоверчиво переспросила Сьюзен.

— Да, впечатлила, — просто подтвердил тот.

— Ну, мы же просто маленькая газета… — начала она.

— Маленькая газета. — Он повторил ее слова с сильным ударением. — Да, маленькая газета. Но вы что-то делаете. Вы лично сделали нечто реальное. Не так, как здесь. — Остальные согласно закивали головами. — Не преуменьшайте ваши заслуги, — продолжал он и, прищурившись, посмотрел на нее. — Ваша кропотливая работа в этих местных газетах, когда вы выявляете разных мелких мошенников, зачастую гарантирует, что они не пролезут в более важные офисы. Потому что стоит им только забраться в эти высокие кресла, и все мы, как бы ни старались, едва ли сможем помешать, — сказал он, для большей убедительности тыча в нее пальцем.

— Сьюзен сегодня проходит собеседование у нас в «Пост» на открывшуюся вакансию, — сказала Гейл этому репортеру.

Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Сьюзен.

— Это правда?

Сьюзен кивнула.

— Очень плохо, — произнес он, резко повернулся на каблуках и отошел в сторону, оставив Сьюзен полностью озадаченной и ничего не понимающей.

Она вырвалась из группы и догнала его.

— Извините меня. Но что вы хотели этим сказать? — спросила она, скользнув прямо перед ним и преградив ему путь. Сьюзен знала, что ведет себя настырно и почти дерзко, но внезапно разозлилась и не заботилась в этот момент о последствиях.

Она отчетливо видела, как изменился его взгляд — от глубокого и искреннего восхищения, когда Гейл сказала, что это она расследовала и вскрыла мошенничество, до раздражения и досады при упоминании о собеседовании. И ей хотелось знать почему.

— Только то, что сказал. «Очень плохо», — повторил тот. — Знаете ли, все почему-то считают, что это просто отлично: работать в крупной ежедневной газете. Так вам говорят в этих журналистских школах, верно? Стремись в большой город. Стремись в крупную газету. Стремись к успеху. А что мы делаем здесь? Перекладываем бумагу с места на места, переписываем одни и те же слова, вот что.

Он скомкал в руке картонный стаканчик из-под кофе и швырнул его в мусорную корзину.

— Да, а теперь добро пожаловать, приходите и присоединяйтесь к нам, — горько добавил он. — Давайте, включайтесь. Но могу гарантировать, что вам здесь не понравится. Особенно после того, как столько всего добились в своей газете. А тут вы будете чувствовать себя подавленной, задушенной. И вскоре, причем довольно скоро, вы станете как и все мы — безразличная, как робот, будете отчаянно пытаться сделать репортаж, но оказываться нигде и ни с чем. Нигде. Ни с чем, — подчеркнул он.