Свет любящего сердца - Грейс Ливингстон-Хилл

— Так чудесно, что ты так принимаешь участие в моей сестре, — говорил Дан. — Не знаю, правда, согласится ли она. Но если она к вам все же приедет и ей здесь понравится, то у меня, возможно, появится надежда. То недолгое время, что мы с ней общались, не принесло мне ничего, кроме горького разочарования, и, честно говоря, у меня нет возможности узнать ее получше. Мать не желает видеть меня у себя в доме, так что если я как-то могу им помочь, кроме молитвы за них, Господу придется устроить так, чтобы закрытые двери их дома открылись для меня.

— Он все устроит, — ответила Валери, — когда придет время. Помнишь, когда Господь Иисус исцелил сына царедворца? «В седьмой час». Может быть, подходящий момент еще не настал. Но седьмой час может пробить в любой момент, и ты даже не поймешь, что Господь уже все сделал. Тот царедворец тоже сразу ничего не заметил, ему пришлось пойти и убедиться. В любом случае, если мы хотим что-то сделать для ближнего, первым делом мы должны помолиться Богу и получить Его благословение. Я много раз это замечала. Думаю, это нужно для того, чтобы мы не загордились и не решили, что можем что-то сделать без Него, своими силами. Кроме того, мы должны быть исполнены Духа Святого, когда придет наше время действовать.

Дан улыбнулся, глядя на красивую девушку с глубокой симпатией.

— Ты права, — уважительно согласился он. — К сожалению, сам я часто загораюсь и спешу приняться за дело, даже не успев обратиться к Богу и спросить у Него, чего Он от меня хочет. Иногда бывает, что я уже сделаю что-нибудь и только потом понимаю, что, может быть, Господь не хотел, чтобы я брался за это дело, а должен был ограничиться молитвой.

Валери улыбнулась.

— Думаю, в этом случае нет сомнений, что Господь призывает тебя вступить в борьбу, — мягко сказала она. — Мне кажется прямым знамением Божиим, чтобы брошенный сын передал весть о Божией любви своей блудной матери.

— Вот в том-то и дело. У меня как раз есть сомнения по этому поводу, — подавленно признался Дан. — Пока у меня не было возможности поговорить с ней о вере. Даже не знаю, как с ней заговорить об этом. Может быть, поначалу я не очень старался. А может, даже и вообще избегал общения с ней. Я пришел к ним с единственной целью — выполнить последнюю волю моего замечательного отца и передать ей в руки его прощальное письмо — и получилось так, что больше я ничего сделать не мог.

— Еще сможешь, — негромко заметила Валери.

— Не знаю, — засомневался Дан. — Она предъявляет мне какие-то претензии финансового характера, совершенно безосновательные, и при этом убеждена, что я пытаюсь ее обмануть. Боюсь, у меня больше не будет случая поговорить с ней. Наверное, я плохо помолился, когда отправлялся к ней.

— У тебя будет еще возможность, — снова тихо проговорила Валери. — Господь знает, когда пора, и тогда Он предоставит тебе возможность склонить ее на сторону добра.

Дан внимательно всмотрелся в ее юное серьезное лицо и задумался.

— Но ты ведь не думаешь, что любой человек может спастись? — спросил он наконец. — Может быть, она так грешна, что уже исчерпала Божие милосердие.

— Об этом ни ты, ни я судить не можем. Бог милосерден. Наше дело — свидетельствовать о Его любви всем, даже самым отчаянным грешникам, и указать им путь спасения, путь к Господу. А остальное надо оставить на волю Господа.

Дан поднял глаза и встретился взглядом с Валери. Помолчав, он серьезно сказал:

— Я понимаю.

В этот момент в комнату вошли ее братья, вернувшиеся с благотворительных поручений. Кирк, Ранальд и Кендалл — все собрались у фортепиано и стали петь. Это было великолепное пение, и вскоре вся семья была в гостиной, чтобы послушать их.

— Какой замечательный молодой человек! — сказал позже глава семейства жене, когда они остались в спальне. — И голос такой редкостный!

— Да, — быстро отозвалась женщина. — Согласна. Но я все же надеюсь, что Валери не станет принимать его слишком близко к сердцу.