Солнечный зайчик - Джулия Тиммон

– Я почти в норме, – отвечаю я, следя глазами за Пушем. Он щиплет травку, но прекрасно сознает, что эта поляна жалкая подделка под лесные, и не очень-то радуется.

Джосс вздыхает.

– По голосу не скажешь. – Какое-то время молчит. – Послушай, сегодня ты тоже целый вечер просидишь дома? Или, может?…

С удовольствием солгала бы, но в баре нам все равно придется встретиться.

– Сегодня я еду к Стивену.

– Правда?! – счастливо кричит Джосс. – Ну так мы заедем за тобой. В десять. Будь готова!

Связь прерывается. Меня берет страшная тоска. Джосс и понятия не имеет, что у меня на уме. Тем более в душе. Такое чувство, что никто никогда больше не будет меня понимать.

Они приезжают в начале одиннадцатого. Джосс впархивает в мою гостиную, и мне в нос бьет аромат дорогих духов. На ней все новое: узкие брючки, блузка с глубоким вырезом. Останавливается в двух шагах от меня и крутится на месте, демонстрируя наряд. Эрик приостанавливается на пороге и смотрит на жену с гордостью.

– Видишь, как он меня любит? – с кокетством спрашивает Джосс.

Киваю, а самой тошно. Что в их понятии служит доказательством любви? Купленные за баснословные деньги шмотки?

– Тебе что, не нравится? – недоуменно спрашивает Джосс, не замечая одобрения в моем взгляде.

Качаю головой, стараясь казаться искренней, и делаюсь противна сама себе: на каждом шагу приходится врать.

– Конечно, нравится. Тебе очень идет.

Джосс, хоть и чувствует в моем голосе фальшь, расцветает довольной улыбкой.

– Правда? – Замечает, что я до сих пор в домашнем. – А ты чего? Скорее собирайся!

Эрик нетерпеливо смотрит на часы.

– Да-да, побыстрее.

Иду в спальню и, хоть по такому случаю заставила себя съездить в магазин и купить новый топ и кофточку, из странного внутреннего протеста достаю рубашку, в которой не раз бывала у Стивена, и надеваю ее с обычными черными брюками. Тоже не новыми. Что я пытаюсь доказать? Уже сама запуталась. Так запуталась, что, кажется, чем дальше идешь, тем меньше возможностей вернуться назад. Но к прежней жизни совсем не тянет.

Боже! Я точно схожу с ума. Прижимаю к щекам руки и пытаюсь хоть мгновение не думать ни о чем. Может, я заблуждаюсь, заблуждаюсь во всем? Может, зря осуждаю друзей и должна смотреть на их мелкие слабости сквозь пальцы? Наверное, надо подождать. Чуть поостынет чувство, и все вернется на круги своя. Во всяком случае, станет легче…

Выхожу из спальни, едва взглянув на себя в зеркало и пригладив волосы. У Джосс вытягивается лицо. Для нее это жизненно важно – не появляться в привычном обществе в одной и той же одежде более трех раз. Отчасти я с ней согласна. Непременно нужно печься о своей наружности. И уметь подать себя, чтобы вызывать в мужчинах восхищение. На то мы и созданы женщинами. Но главное, чтобы забота о внешности не стала важнее духовного. Очень важно сохранять гармонию, в противном случае пустой взгляд перечеркнет прелесть подкрашенных глаз.

– Слушай, если хочешь, можем заехать ко мне и выберешь что-нибудь из моего гардероба? – услужливо предлагает Джосс, наверное чувствуя себя в эту минуту благодетельницей. – Эрик, конечно, будет ворчать: теряем, мол, столько времени! – Подскакивает к нему и с льстивой улыбочкой кладет ему на плечо темноволосую голову. – Но мы постараемся быстренько, ладно?

Мне вдруг представляется, что через несколько минут я снова увижу Грегори, и меня захлестывает волна возбуждения. Потом пусть все хоть сгорит.

– Поехали! – говорю я, хватая ключи и сумку.

Джосс хлопает в ладоши.

– Отлично! Все мои вещи теперь снова у Эрика…

– У нас, – многозначительно вставляет он.

– То есть у нас, – игриво хихикнув, поправляется Джосс. – Там и украшения. Может, тоже что-нибудь подберешь.

Увлеченная совсем иными мыслями, я воспроизвожу ее слова, и до меня только теперь доходит их смысл. Сдвигаю брови, качаю головой.

– Нет-нет. Я говорю: поехали к Стивену. Скорее!

Джосс и Эрик изумленно переглядываются.

– Ну как хочешь. Мое дело предложить…

Я сажусь в их машину, жалея, что у меня нет крыльев и что нельзя долететь до бара тотчас же, чтобы скорее ушло проклятое напряжение, в котором я маюсь все последнее время. Эрик, как мне кажется, чересчур долго возится с зажиганием, звонкий голос Джосс, разглагольствующей о том, что им пора подумать о новой машине и о другой мебели в гостиной, начинает выводить из себя.

Отворачиваюсь к окну, закрываю глаза и отчетливо вижу лицо Грегори. В ушах его голос, а вокруг поют лесные птицы и журчит ручей. Складываю руки перед грудью и замираю в бессловесной молитве. Чего я жду от этого вечера? О чем прошу Бога? Все же надеюсь на какое-то чудо? Нет же, нет! Или… Не знаю…

Наконец машина останавливается. Я тотчас выхожу и, почти не слыша Джосс, которая просит минутку подождать, иду в бар. Народу уже полно. Погода стоит чудесная, поэтому дома этим субботним вечером не сидится никому. Протискиваюсь к стойке, покупаю коктейль и проталкиваюсь к тому столику, откуда можно видеть Грегори, даже если не смотреть прямо на него. Столик этот большой, на целую компанию, и за ним ребята, что в старших классах учились в той же школе, что и я, только несколькими годами позднее. Выпивают и что-то бурно обсуждают. На мое счастье одно местечко свободно.

– Я присяду, ребята?

Парни добродушно кивают.

– Конечно!

И, слава богу, продолжают разговор, обо мне тут же забывают. Я некоторое время сижу потупившись. Смотрю в бокал, из которого не делаю ни глотка. Но присутствие Грегори чувствую с той минуты, как вошла в зал. Ощущать, что он рядом, сладостно и мучительно. Кажется, перед тобой часть самой тебя, которую ты по небрежности потеряла и вот наконец нашла. Подойти к ней нельзя, ибо связи разорваны, и она больше не твоя, но то место, откуда часть оторвалась, саднит и кровоточит.

Собираюсь с духом, медленно поднимаю голову и смотрю перед собой, но все внимание приковывает к себе Грегори – я вижу его боковым зрением. Сердце начинает ныть, нытье перерастает в истошные стоны. Да, он похудел. И ужасно задумчив. Щетина как будто отросла чуть больше обыкновенного, взгляд такой же темный, как при нашем прощании… Как я умудряюсь все это рассмотреть? Сложно объяснить. Мне кажется, у меня вдруг всюду прорезались глаза.

Грегори на меня не смотрит, но знает, что я здесь, сижу напротив. Я это чувствую. Хочется подскочить к нему, обхватить его лицо руками и повернуть к себе, чтобы он видел меня одну, но от неумолимого взгляда темных глаз веет стужей и нет ни малейшей надежды…