Замужем с утра - Лиза Клейпас

— Мисс Маркс. — Услышав знакомый мужской голос, она обернулась. Перед ней стоял Лео, восхитительно красивый в строгом черно-белом вечернем костюме. Его голубые глаза лукаво сверкали. — Вы окажете мне честь? — Он жестом указал на танцующие пары. Лео пригласил ее на танец, как и обещал.

Поймав на себе любопытные взгляды доброй половины собравшихся в гостиной мужчин и женщин, Кэтрин побледнела. Одно дело, когда хозяин дома коротко обменивается парой слов с компаньонкой своей сестры, и совсем другое — когда он приглашает ее на вальс. Лео это знал, но ему было решительно все равно.

— Уйдите, — свистящим шепотом прошипела Кэтрин, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Легкая улыбка тронула губы Лео.

— Не могу. На нас смотрят. Вы хотите отказать мне у всех на глазах?

Кэтрин вовсе не хотелось ставить Лео в неловкое положение. Отклонить приглашение на танец означало бы нарушить этикет; все тотчас заключили бы, что Кэтрин не желает танцевать именно с этим кавалером. Но оказаться в центре всеобщего внимания… дать повод для сплетен… осторожность подсказывала Кэтрин, что это было бы ошибкой.

— Зачем вы это делаете? — в отчаянии прошептала она, пылая гневом, хотя какая-то часть ее существа не могла скрыть радости.

— Потому что мне этого хочется. — Улыбка Лео стала шире. — И вам тоже.

Он был непростительно самонадеян.

И все же он был прав.

Кэтрин почувствовала себя чертовски глупо. Ей ли было не знать: сказав сейчас «да», она окажется виновата во всем, что случится в дальнейшем.

— Да. — Закусив губу, она оперлась на руку Лео и направилась вслед за ним на середину зала.

— Попробуйте хотя бы улыбнуться, — предложил Лео. — Вы похожи на приговоренную к смертной казни, которую ведут на виселицу.

— Скорее, на плаху, где ждет палач с топором.

— Всего один танец, Маркс.

— Лучше бы вы снова пригласили на вальс мисс Дарвин, — пробурчала Кэтрин и невольно вздрогнула, услышав в собственном голосе нотку горечи.

Лео тихонько рассмеялся.

— Одного раза вполне достаточно. У меня нет желания повторить этот опыт.

Кэтрин безуспешно попыталась скрыть прокатившуюся по телу дрожь удовольствия.

— Так вы не поладили?

— О, мы превосходно ладили, пока не отклонялись от единственной темы, которая по-настоящему интересна мисс Дарвин.

— Поместье?

— Нет, она сама.

— Уверена, с возрастом мисс Дарвин будет меньше поглощена собой.

— Возможно, но меня это не волнует.

Лео привлек Кэтрин к себе, поддерживая ее уверенно и легко. Вечер, который всего несколько мгновений назад казался ей ужасным, стал вдруг восхитительно приятным, так что у Кэтрин закружилась голова.

Правая рука Лео лежала у нее на спине, левая — слегка сжимала ее ладонь. Даже сквозь перчатки Кэтрин ощутила дрожь.

Танец начался.

В вальсе кавалер должен тщательно следить за ритмом, задавая шаг и последовательность фигур. Лео вел свою даму, не позволяя ей замешкаться или оступиться. Кэтрин с легкостью следовала за ним, подчиняясь его плавным властным движениям. Бывали мгновения, когда танцующая пара, казалось, парила в воздухе, прежде чем закружиться в вихре музыки, полной страстного, жгучего желания. Кэтрин молчала, боясь нарушить очарование танца. Она видела лишь голубые глаза Лео, его взгляд, устремленный на нее. Впервые в жизни она была совершенно счастлива.

Вальс длился минуты три, возможно, четыре. Кэтрин скользила по залу, пытаясь запечатлеть в памяти каждое упоительное мгновение. В будущем ей довольно будет закрыть глаза, и воспоминания оживут, яркие и волнующие. Когда вальс завершился на высокой мелодичной ноте, она невольно задержала дыхание. Как бы ей хотелось, чтобы музыка продлилась чуть дольше.

Поклонившись, Лео предложил ей руку.

— Спасибо, милорд. Это было чудесно.

— Не хотите ли еще потанцевать?

— Боюсь, нет. Это было бы вызывающе. Я ведь не гостья.

— Вы член семьи, — возразил Лео.

— Вы очень добры, милорд, но вам известно, что это неправда. Я служу компаньонкой, а это означает…

Кэтрин осеклась, поймав на себе взгляд одного из мужчин. Приглядевшись, она узнала того, чей образ преследовал ее в кошмарах.

При виде страшного чудовища, призрака прошлого, от которого ей так долго удавалось скрываться, Кэтрин в ужасе застыла. Ее охватила паника. Она бессильно скрючилась бы, как от удара в живот, если бы не вцепилась в руку Лео. Кэтрин попыталась перевести дыхание, но из горла ее вырвался хрип.

— Маркс? — Остановившись, Лео повернул к себе девушку и встревоженно вгляделся в ее побелевшее лицо. — Что с вами?

— Колики, — с усилием выдавила из себя Кэтрин. — Мне не стоило танцевать. Это слишком утомляет.

— Позвольте предложить вам стул…

— Нет.

Мужчина все еще пристально разглядывал ее, по лицу его скользнула тень узнавания. Кэтрин должна была бежать прежде, чем он подойдет к ней. Она тяжело сглотнула подступивший к горлу ком. В глазах ее стояли слезы.

Самый чудесный вечер в ее жизни обернулся отвратительным кошмаром.

«Все кончено», — с горечью сказала она себе. Теперь ей придется оставить дом Хатауэев. Ей хотелось умереть.

— Чем я могу помочь? — тихо спросил Лео.

— Пожалуйста, найдите Беатрикс… предупредите ее… — Кэтрин не закончила фразу. Потерянно покачав головой, она торопливо покинула гостиную.

«Танцы слишком утомляют? Как бы не так», — хмуро пробормотал про себя Лео. Эта женщина сложила гору из камней, чтобы он мог выбраться из ямы. Если Кэтрин что-то и расстроило, то уж никак не колики. Лео обвел зал внимательным взглядом и заметил среди шумной толпы замершего в неподвижности человека.

Лорд Латимер, как и Лео, не сводил глаз с Кэтрин Маркс. Стоило ей покинуть гостиную, Латимер начал протискиваться сквозь толпу к открытым дверям.

Лео сердито нахмурился, дав себе слово лично проверить список гостей, когда в следующий раз его родные надумают устроить бал или званый обед. Если бы он знал, что Латимер в числе приглашенных, он вымарал бы его имя из списка самыми густыми чернилами.

Латимер, чей возраст близился к сорока, достиг той поры жизни, когда мужчину уже не называют снисходительно повесой, что предполагает некий налет юношеской незрелости, а именуют распутником, давая понять, что речь идет о человеке не юном и глубоко порочном.

Будущий наследник графского титула, Латимер вел праздную жизнь. Дожидаясь смерти отца, он предавался самому разнузданному разврату. Нисколько не заботясь о чувствах других, он жил в свое удовольствие, тешил свои низменные страсти. Там, где у других людей бьется сердце, в его груди зияла пустота, как в выдолбленной тыкве. Потакая своим бесчисленным прихотям, он проявлял недюжинную хитрость, коварство и расчетливость.