Опасная притягательность - Барбара Данлоп

Калеб приблизился.

– Ты выиграла.

– Уходи, – сказала Джули. – Просто оставь меня в покое. И больше никогда, слышишь, никогда не приближайся ко мне.

– Послушай, Джули, я знаю, что был не прав.

Сердце ее разрывалось от боли, и она хотела, чтобы это поскорее закончилось.

– Джули, ты в порядке? – спросила Мелисса.

– Да, в полном.

Джули решительно прошла мимо него. Калеб остался стоять на месте, а Мелисса последовала за сестрой в дом.

Как только дверь за ними закрылась, Мелисса схватила сестру за руку. Джули вздрогнула.

– Что происходит? Это наш шанс!

Джули почувствовала, что должна рассказать, хотя бы Мелиссе. Она взорвется, если продолжит скрывать ото всех правду. Слезы покатились из глаз.

– Я беременна, – прошептала она сквозь слезы.

Мелисса окаменела от неожиданности.

– Это ребенок Калеба. Это случилось в Сан-Франциско, но он не должен знать об этом, а для отца я придумаю историю, что была одну ночь с каким-нибудь парнем. Он поверит мне, я знаю, – продолжала говорить Джули.

– Ладно отец, но Калеб?

– Он думал, что я принимаю противозачаточные, и я действительно принимаю гормоны, но я сама не знаю, как это получилось.

Джули схватилась за голову.

– Ты собираешься врать Калебу? – спросила Мелисса, и взгляд ее невольно скользнул по животу сестры.

Джули не собиралась врать, она планировала молчать. Единственным выходом она считала бегство. Бегство из Виски-Бэй, из жизни Калеба, навсегда. Так проще сохранить секрет.

Мелисса взяла сестру за руку и повела в гостиную, приговаривая:

– Ты сейчас не можешь думать рационально, Джули. Как долго ты знаешь? Когда ты поняла, что беременна?

– Три дня. В тот день, когда приехал отец.

– Садись. Я не собираюсь тебя переубеждать в чем-либо, просто хочу успокоить. Ты расстроена, переживаешь, а это плохо для ребенка. Садись же.

С этими словами Мелисса сама села на диван и похлопала по сиденью, приглашая сестру сесть рядом. Она была права, волнение плохо на них сказывается. Джули села. Руки ее дрожали.

Прошло меньше часа, а Калеб уже решил, что будет делать дальше. Он сел в машину и отправился в Портленд.

Когда Роланд увидел Калеба на пороге своего дома, он пришел в бешенство.

– Пожалуйста, выслушай, ради Джули, ради Мелиссы, ради себя самого, – сказал Калеб, когда отец Джули хотел захлопнуть дверь перед его носом.

– Мне плевать, что ты скажешь, – ответил Ро-ланд, однако дверь не захлопнул.

– То, что мой отец натворил, ни забыть, ни простить невозможно, но это прошлое. Мой дед умер, а отец перебрался подальше от Виски-Бэй. Вы тоже. Я не такой, как они, и я хочу все исправить.

– Ничего уже не исправишь, – отозвался Ро-ланд угрюмо.

– Позвольте мне попробовать. Всего десять минут вашего времени.

Роланд с ненавистью смотрел на Калеба. Тот ждал, физически ощущая, как секунды проходят одна за другой. Любопытство наконец пересилило, и Роланд впустил Калеба в дом.

В доме Роланда было тесно, а обстановка более чем скромная. Мебель и ковры на стенах явно были куплены лет тридцать назад и с тех пор не менялись. Калеб не мог не думать, что в этой бедной обстановке выросла Джули, в то время как у него было все, что он хотел. Он вновь почувствовал укол стыда за своего отца и деда.

Роланд не предложил ему сесть, поэтому Калеб остался стоять в прихожей.

– Я знаю, ничто не сможет окупить ваши потери, но у меня есть для вас предложение, – начал Калеб. Он обсуждал десятки миллионных сделок, улаживал сотни проблем, но сейчас он был настолько напряжен, что тщательно выверял каждое слово. – Я предлагаю сотрудничество, – сказал он Роланду.

Тот прищурился.

– «Крэб Шэк» принадлежит вашим дочерям, но я рассчитываю на ваше согласие и содействие. Пятьдесят на пятьдесят, как это было раньше, как это должно быть. Я буду усердно трудиться, обещаю вам. Я буду честен с вашими дочерьми, я буду с уважением относиться к тому, что мы делаем.

– Я не верю тебе, – резко возразил Паркер. – Ни за какие деньги я не стану сотрудничать с Уотфордами. Это твой отец тебя надоумил?

Калеб чувствовал, как его план рушится.

– Мой отец не имеет никакого отношения ни к моему бизнесу, ни к Виски-Бэй. Это только моя инициатива. Могу я закончить свое предложение?

Роланд стиснул губы, но промолчал.

– Я не предлагаю деньги, я предлагаю обмен. Пятьдесят процентов «Крэб Шэк» на пятьдесят процентов ресторана «Нео». Оба заведения могут процветать, и я намерен доказать это.

Роланд не говорил ни «да», ни «нет».

Калеба так и подмывало продолжать уговаривать Роланда, но он сдержался, чтобы тот мог обдумать предложение.

Наконец Роланд поинтересовался:

– В чем подвох?

– Нет никакого подвоха.

– Ты Уотфорд, а у вас всегда есть скрытая ловушка.

На самом деле подвох был. Калеб был влюблен в Джули и собирался использовать предлог совместного бизнеса, чтобы строить с ней романтические отношения так долго, как это будет возможно.

– Я принес планы строительства «Нео», – вместо этого сказал он. – Если вы позволите, я покажу вам. Кроме того, я готов оплатить вам юриста, который будет следить, чтобы интересы вашей семьи были соблюдены.

Роланд оперся рукой о стену.

– С чего бы тебе все это делать?

– Я хочу восстановить справедливость, – отозвался Калеб. – Джули рассказала мне несколько фактов из вашего прошлого и о конфликте с Уотфордами. – Калеб сглотнул. – Как вы можете догадаться, отец был не до конца честен со мной, рассказывая о прошлом. Хотя у меня нет доказательств, кто прав, я верю в версию Джули и в вашу. – Он помолчал и чуть приподнял свой кейс. – Мой отец разрушил вашу мечту, позвольте мне подарить ее вашей дочери.

Роланд с некоторым любопытством посмотрел на кейс. Калеб воспользовался этим, подошел к ближайшему столу и открыл кейс и вынул чертежи. Ро-ланд не остановил его.

– Мы уже провели кое-какие работы по подготовке земли, – начал он, – но нужно еще вбить сваи.

Роланд подошел к столу.

– Будет два этажа, – увлеченно продолжил Калеб, – не знаю, были ли вы в «Нео», но окна – это наша визитная карточка, как и еда.

Роланд провел загрубевшей ладонью по чертежам.

– Это стоит в десятки раз дороже «Крэб Шэк».

– Как я и сказал, – произнес весомо Калеб, подчеркивая каждое слово. – Это давно пора было сделать.