Честь горца - Ханна Хауэлл

– Разумеется, не значит. Но это и не означает, что ты – величайшая грешница. – Его немного беспокоило, что она, еще чего доброго, начнет учить его благочестию, а потом потребует, чтобы он больше не прикасался к ней. Хотя верилось с трудом, что Жизель может пойти на это, но полностью исключать такую возможность было нельзя.

– Знаю. – Она глубоко вздохнула и покачала головой. – Меня переполняет чувство вины. Чтобы преодолеть его, потребуется какое-то время. Прежде чем сказать «да», я напомнила себе, что меня будут обвинять во всех смертных грехах из-за того, как я прожила последний год. Никто не поверит, что все было не так, что бы я ни говорила и ни делала. Тогда почему бы просто не взять и не согрешить? Надо лишь время от времени напоминать себе об этом.

– Какая прелесть! Меня переполняет чувство смирения.

Она свирепо глянула на него, изо всех сил удерживаясь от смеха:

– Ты просто мерзавец.

– Да, есть немного.

Жизель вдруг сообразила, что солнце уже стоит высоко, и посерьезнела.

– Что-то сегодня мы не торопимся трогаться с места.

– А мы сегодня вообще никуда не торопимся. – Он поднялся и стал одеваться.

– Как прикажешь это понимать?

– Понимай так, что мы заслужили небольшой отдых.

– Думаешь, Дево тоже станут отдыхать?

– Наверное, не будут. Но их нет поблизости.

Она принялась натягивать на себя одежду, для приличия прикрываясь одеялом, как щитом.

– Терпеть не могу спрашивать об этом, но ты полностью уверен?

– Настолько, насколько можно быть уверенным, когда не идешь за ними по следу и не знаешь, где именно они сейчас. Послушай, мы где-то недалеко от порта, который я разыскивал. Наверное, Дево уже сидят там и ждут нас. Тут их нет, не беспокойся. Сейчас я пойду в лес и установлю там несколько ловушек, чтобы быть спокойным и услышать их в том случае, если им вздумается забрести к нам в убежище.

Жизель посмотрела ему вслед, а потом принялась собирать постель. Это было бы здорово – провести день в тишине, без скачек, без погонь, без постоянного оглядывания назад. Возникло единственное сомнение: так ли уж это умно? То, что Найджел собирался расставить ловушки, мало успокаивало.

Она покачала головой и выбранила себя. Найджел знал, что делал. Из-за того, что она так долго куда-то мчалась, спасалась и пряталась, ей уже, наверное, было невдомек, что можно остановиться и сделать передышку. Для них обоих было бы очень кстати отдохнуть и денек просто поваляться на солнышке.

Скользнув за деревья в поисках укромного местечка, Жизель улыбнулась. Она не сомневалась, что у Найджела для них есть свой собственный план, который совсем не обязательно включал отдых. Его тянуло к ней. Это была страсть. Не важно, насколько глубокая и как долго она продлится. Так что Жизель очень удивилась бы, если бы мужчина не рассчитывал продолжить и дальше заниматься освоением их обоюдного желания.

Острым уколом вновь напомнило о себе чувство вины. На это нужно было закрыть глаза. Она выбрала свою дорогу и пойдет по ней. Были преступления и похуже, в которых ее могли обвинить. О раскаянии можно будет подумать потом. Даже если потребуются многие месяцы провести на коленях за молитвой, их с Найджелом страсть стоила того.

Вернувшись к месту стоянки, Жизель подошла к пруду, разулась и опустила ноги в холодную воду. Она вновь подумала о Найджеле. Ей наконец стало понятно, что насладиться страстью, а потом, обелив себя и вновь став свободной, бросить Найджела, у нее не получится. Вопросы, касавшиеся собственного будущего, уже сложились в голове. Вот только ответов на них пока не было. Может, их не будет вообще. Тем более не будет их о будущем с Найджелом. От этой мысли, даже после единственной ночи, проведенной с ним, стало горько. Долгая и тяжелая расплата за все показалась самой маленькой проблемой.

– Дура! – выругала она себя и шлепнула рукой по воде.

– Это ты о себе? – произнес за спиной знакомый низкий голос.

Жизель взвизгнула от испуга, чуть не свалившись в воду. Она обернулась и увидела Найджела.

– Ты когда-нибудь напугаешь меня до смерти. Он расхохотался и опустился рядом с ней.

– И почему ты – дура?

– Потому что не могу просто расслабиться и целый день ничего не делать. – Она уставилась на воду, надеясь, что он не заметит ее уклончивости.

– Ты давно не отдыхала, милая.

– Наверное, так долго приходилось убегать и прятаться, что сейчас мне как-то не по себе.

– Тогда мы займем тебя каким-нибудь делом, чтобы не осталось времени на размышления.

– Каким делом? – Она подозрительно посмотрела на него.

А он встал и протянул ей руку.

– Доверься и ни о чем не спрашивай. – Он притянул ее к себе и наградил быстрым и жадным поцелуем. – Кто просил меня научить кого-то бесшумно ходить?

Жизель, улыбаясь, закивала головой:

– Признаюсь, завидую, как ты это делаешь. И тоже хочется научиться. Я, кстати, подумала, что, наверное... – Она заколебалась, потом поправилась: – Это очень полезное умение. Никто не знает, сколько нам еще придется прятаться, ведь так?

– Все скоро закончится.

– Почему ты так уверен?

– Теперь твои родственники попытаются освободить тебя.

– Но если, как ты считаешь, я убила своего мужа, как им удастся избавить меня от такого обвинения? Дево был богатым и могущественным человеком, дружил с самим королем. Мало кто сможет простить мне преступление только потому, что посчитает, что муж заслужил такой смерти. Мало кому придет в голову, что я убила его, чтобы отплатить ему за то, как он издевался надо мной.

– Обуйся.

Она слегка улыбнулась и сделала, что он приказал.

– Ты не ответил.

– Ты пытаешься задурить мне голову предположениями и вопросами, на которые нет ответов.

– Возможно.

– Никаких «возможно». Если я отвечу тебе каким-то образом, ты услышишь в моих словах, что я считаю тебя виноватой. Если отвечу по-другому, тогда ты сможешь сказать, что я думаю – ты не виновна. Так как я пока не пришел ни к какому выводу, мне лучше вообще не отвечать.

Тихо чертыхнувшись, она поднялась и мрачно уставилась на него.

– Да, мне нужно, чтобы ты объявил либо то, либо другое – либо я виновата, либо нет. Мы вместе целую неделю, а знаем друг друга уже две недели. И ты все еще ничего для себя не решил? Ты и в самом деле считаешь меня способной на злодейство? Да, просто убить его – на такое я была способна. Много раз руки чесались. Но чтобы осквернить тело... Как бы мне ни был отвратителен этот его орган, я не пошла бы на это. Я не способна издеваться: сначала оскопить, а потом убить.