Темная страсть - Ларисса Айон

— Как я могу не беспокоиться, Шейд, когда тебя явно что-то тревожит?

Темные тени промелькнули в его глазах, сделав их такими непроницаемыми и черными, что по ней прошла дрожь.

— Ты права, Руна. Пока Роуг жив, у нас есть причины беспокоиться.

* * *

Никто не любил спокойные дни в отделении реанимации и интенсивной терапии, но Кайнана они заставляли просто лезть на стенку. Он не искал легких путей, и чем сложнее и тяжелее случай, тем интереснее ему казалось. Ему нравились ситуации, которые выбрасывали целый галлон адреналина в кровь. Это то, с чем он, как военный медик, лучше всего справлялся даже под огнем или в эпицентре бури. И для него не имело значения, кого спасать. Наравне с людьми его помощь получали сбитые машинами собаки и подстреленные верблюды.

В данный момент, однако, Кайнан стоял у стойки в приемной, заполняя карту ребенка-дэва, которого привезли с кашлем.

Он услышал шаги и почувствовал темное завихрение воздуха, которое сопровождало доктора Шэкван, древнего суккуба, которая практиковала друидскую медицину днем и похищала человеческие души по ночам.

— Ты выписывал нитхала сегодня утром? — спросила она голосом, пронизанным непритворным чувственным обещанием.

— А что?

Она пожала одним изящным плечиком, отчего ниспадавшие по нему золотистые волосы замерцали. Неудивительно, что мужчины с готовностью идут в ее объятия навстречу своей смерти: Шэкван убийственно неотразима.

— Эйдолон хочет, чтобы я взяла образец крови для базы ДНК.

Кайнан продолжил заполнять карту.

— Уже сделано.

Эйдолон требовал, чтобы каждый пациент проверялся по его списку каталогизированных видов. У любого вида демонов, прежде не принимавшихся в больнице, должен быть сделан анализ ДНК и взята кровь в банк для будущего использования для других особей тех же видов. Доктор Шэкван улыбнулась и потрепала его по голове.

— Такой ответственный человек. Думаю, я оставлю твою душу нетронутой, после того как выжму досуха твое семя.

И она профанировала дальше, покачивая бедрами в ритме, который заставлял большинство мужчин неровно дышать.

Кайнан дышал спокойно в присутствии любой женской особи с тех пор, как умерла жена, и не собирался начинать сейчас, тем более в отношении этой злой и порочной демоницы.

«Ты неровно дышал к Джем. Почти».

Провалиться ему на месте, если это еще раз повторится. Вот только у тела его было иное мнение. Оно затвердело при мысли о Джем, от воспоминания, как она стояла в раздевалке и ее пышная белая плоть едва помещалась в чашечках бюстгальтера. На животе татуировка какого-то дракона, чьи зубы как будто намеревались прокусить ей пупок.

Нежный и заботливый, надо же. Он был нежным и заботливым с Лори, и куда это его привело? Возможно, теперь, после его выходки в раздевалке, до нее дойдет, что бывают шрамы, которые никогда не исцелить.

Он оттолкнул карту пациента в ящик с папками чуть сильнее, чем требовалось, и потянулся за другой, когда зажужжал зуммер Портала.

Он приветствовал выброс адреналина в кровь, который унес прочь мысли о Джем. Формально его смена закончилась десять минут назад, но он готов был задержаться, если возникнет что-то интересное. Оторванные конечности и авульсии — его любимое.

Кайнан пошел к воротам и остановился как вкопанный, когда из-за них, покачиваясь, показался Рейт. Боже правый! Демон, должно быть, провел пару раундов с гигантским блендером.

Одной рукой он держался за плечо, другая безвольно висела, кровь ручьем стекала на пол. Глубокие порезы исполосовали все тело, обнажая ленты сухожилий и белые кости, но он ухмылялся во весь рот, как будто только что выиграл джекпот.

— Вызови Джем и позвони Эйдолону домой, — сказал Кайнан сестре в приемной. — Быстро.

Эй час назад ушел, но ему надо быть здесь.

Кайнан обхватил Рейта за пояс, чтобы не дать упасть.

— Черт, ты весишь тонну. — Он повел Рейта в один из ближайших кабинетов. — Что стряслось?

Рейт застонал, опускаясь на стол.

— Подстрелили.

Он отнял руку от плеча, где кровь сочилась из ровной аккуратной дырки.

— Остальные раны не от пуль, старик, — заметил Кайнан, натягивая перчатки.

— От мачете.

Только Рейт мог ввязаться в такую заваруху, где рубятся мачете.

— Опять охотился на африканских мятежников?

— Может быть.

— Зажми-ка пулевую рану.

Дыхание Рейта было явно в полном порядке, поэтому он быстро проверил пульс и померил давление. Все было в норме, но скорая медицинская помощь в больнице демонов сильно отличается от той, что оказывается людям, главным образом потому, что у разных видов демонов разные жизненные признаки, конституция, порог смерти.

Кайнан приступил к делу. Он разрезал рубашку Рейта хирургическими ножницами, затем осторожно развел ткань в стороны. Засохшая кровь местами приклеила ткань к коже, раны выглядели ужасающе.

Штора, разделяющая отсеки, раздвинулась, и вошла Джем.

— Ну и ну. Ты подрался с какой-то очень большой кошкой?

— Смешно, Джем. А теперь давай-ка тащи сюда свою хорошенькую задницу и пососи мой… ой! Черт!

Рейт зыркнул на Кайнана.

— Извини. — Кайнан бросил окровавленную рубашку на пол. — Ткань присохла к порезам.

— Черта лысого, ты сделал это нарочно.

— Не докажешь. — Кайнан потрогал один из наиболее глубоких порезов. Демоны-семинусы исцеляются быстро, и кровотечение Рейта уже замедлилось, но недостаточно. — Если тебе станет легче, скажу, что Эй скоро будет. Он быстренько вылечит тебя, и ты снова отправишься на свою африканскую охоту.

Джем приподняла одно веко Рейта.

— Ты опять налакался крови героинщиков?

Рейт негодующе фыркнул:

— Нет.

Кайнан вставил стетоскоп в уши.

— Но ты лакомился кровью африканцев, верно?

— Ну да.

Когда Джем бросила на Кайнана вопросительный взгляд, он объяснил:

— Это мятежники — настоящие звери. Совершенно дикие, неуправляемые, сидящие на сильных наркотиках.

— Это объясняет остекленевшие глаза.

— Что случилось?

Эйдолон стремительно вошел в палату, одетый в бежевые слаксы и бежевую рубашку.

— Как обычно, — ответила Джем. Она жестом указала на Циску, которая готовила инструменты. — Принеси единицу крови. Любого вида.

— Проклятие, Рейт, — пробормотал Эйдолон. — Зачем ты делаешь это с собой?

Кайнан прижал холодный кружок стетоскопа к спине Рейта, и тот поморщился.