Хозяин моей судьбы - Бьюла Астор

Глядя на его лицо, искаженное страстью, на его полураскрытые, ищущие губы, Роми вдруг окончательно поняла, что любит его.

— Клод! — простонала она, оплетая руками его мускулистые плечи. — Я больше не выдержу этой сладкой муки!..

— Ты моя, Роми, какое счастье! — радостно вскричал он, неистово лаская ее белоснежную кожу, пробуждая огонь сладострастия в самых сокровенных глубинах ее тела.

И когда она, задыхаясь, начала вскрикивать от наслаждения, в нетерпении стучать по его спине кулачками, когда с жадностью голодной тигрицы завладела его ртом, его плечами, всем его телом до последней клеточки, когда ощутила, что отчаянно желает утолить охвативший ее тело огонь, она прошептала, заливаясь слезами:

— Люби меня! Я твоя!..

— Ты плачешь? — вскричал Клод.

— Ну и что? — Роми взмахнула ресницами, отгоняя радужную пелену с глаз. — Разве это так уж глупо — плакать от счастья?

Я люблю тебя, Клод! — беззвучно шептала она, выгибая бедра ему навстречу, и снова и снова повторяла эти слова про себя до тех пор, пока он не вошел в ее влажное от желания лоно.

Роми со стоном выгнулась под ним.

— О, Клод, я люблю тебя! Не уходи от меня!

Клод, слегка удивленный, приподнял голову, погладил Роми по шелковистым волосам, поцеловал в губы.

— Глупенькая! Как я могу уйти? — прошептал он, прижимая ее к себе. — Через пару минут я снова захочу тебя. Но сейчас мне нужно одно: обнимать тебя и чувствовать, что ты рядом.

Лицо Роми просияло от счастья.

— Тебе и вправду было хорошо со мной? — с робкой улыбкой поинтересовалась она.

Клод рассмеялся и укоризненно покачал головой.

— Прекрати сомневаться в себе! Ты была просто фантастична! Ты выглядишь… Ты просто излучаешь сексуальность! А завтра я проведу тебя по поселку и представлю всем, кто попадется нам на пути, как самого близкого мне человека. И пусть хоть кто‑нибудь попробует бросить на тебя неприязненный взгляд!

— А не слишком ли велика цена, которую тебе придется заплатить за это?

— Она уже заплачена — я впустил в свое сердце дочь Софии Стэнфорд и не жалею об этом.

Роми помолчала.

— Да, Клод, насчет коттеджей… — неуверенно начала она. — Мать поступила со мной нечестно, и я чувствую себя свободной от обещаний, которые ей давала. Я хочу подарить их тебе, но при одном условии…

Клод нежно поцеловал ее в плечо и поинтересовался:

— При каком же, милая?

— Позволь мне работать на тебя, Клод. Мне нужна работа! К тому же мне прямо‑таки не терпится увидеть, как меняется на глазах поселок, и не только увидеть, но и приложить к этому свои усилия. Ну, пожалуйста! Эти места стали и мне родными.

— Неужели я могу отказать тебе в такой просьбе? — с улыбкой сказал он. — Ну, разумеется! Я буду очень рад, если ты станешь работать над возрождением поселка вместе со мной. Но подарка я у тебя не приму, не надейся. Я куплю у тебя эти коттеджи, причем за приличную цену. И никаких возражений! Иначе я прикую тебя кандалами к этой кровати и заставлю повиноваться силой!

— Я согласна! — пробормотала Роми со счастливым смехом. — Но, разумеется, если ты будешь навещать свою пленницу каждую ночь. Хорошо?

Они заснули только на рассвете, сплетясь телами в одно целое под широкими льняными покрывалами.

Роми проснулась оттого, что ей показалось, будто дверь открыта и за ними кто‑то наблюдает, но стоило ей пошевелиться, как тяжелая рука Клода легла на ее плечо. И она заснула снова, прижавшись щекой к его горячей груди.

Утро промелькнуло, как одна секунда. Они снова занимались любовью, отдыхали и снова занимались любовью.

— Так, значит, тебе со мной хорошо в постели? — спросила Роми, уже, впрочем, не сомневаясь в ответе Клода.

— Может быть, даже чересчур хорошо, — хрипло произнес он, проведя рукой по легкой щетине на подбородке. — Если так будет продолжаться и дальше, я просто умру на тебе! Позволь мне хотя бы пойти принять душ в автофургоне. Водопровод в замке в плачевном состоянии… Кроме того, мне нужно сделать пару звонков, потом я сбегаю и принесу из твоего дома что‑нибудь тебе из одежды. Если захочешь принять душ до моего возвращения, завернись в простыню и бегом в фургон — я оставлю душ подключенным.

— Ага! — сонно пробормотала Роми. Клод нежно поцеловал ее в нос.

— Теперь поспи, — сказал он тихо. — Я скоро вернусь. Затем займемся поисками колес от твоего мотоцикла. У меня есть подозрения…

Когда он ушел, Роми погрузилась в сладкую дрему, а когда проснулась окончательно, то почувствовала себя такой счастливой, как никогда в жизни. Неужели она наконец‑то встретила человека, который по‑настоящему полюбил ее? Какой Клод нежный, чуткий и какой блистательный любовник в придачу!

Наконец‑то она ощутила уверенность в себе, и за это должна была благодарить Клода — именно он подарил ей чувство, собственной самоценности.

— Спасибо тебе, мой любимый, — прошептала она чуть слышно.

Переполненная, радостью бытия, Роми слезла с постели, соорудила из простыни подобие сари, босиком прошлепала вниз по лестнице и осторожно пробралась по дорожке из гравия к прицепному автофургону.

Она стояла под струями душа и безмятежно напевала что‑то, пытаясь представить, как они проведут с Клодом остаток сегодняшнего дня.

— Как ты посмела? Совсем стыд потеряла?!

Роми от неожиданности уронила полотенце, которым вытирала лицо. Ее расширившиеся от испуга и удивления глаза наткнулись на разъяренную, очень красивую юную девицу, державшую в руках охапку одежды, принадлежавшей, судя по всему, Клоду.

— Как вы сюда… попали? — ошеломленно спросила она и, спохватившись, поспешила кое‑как прикрыть обнаженное тело.

— Замолчи, бесстыдница! — огрызнулась девица, разглядывая Роми с ног до головы. — Я живу здесь. А вот ты что здесь делаешь? Впрочем, вопрос совершенно излишний…

Роми побледнела.

— Так вы… Сильви? — дрогнувшим голосом произнесла она. — И вы с Клодом… Вы…

— Разумеется! — фыркнула стройная, невероятно хрупкая юная блондинка. — Поэтому не рассчитывай ни на что. А ты, видно, уже решила, что поймала его на крючок? Да таких, как ты у него была добрая дюжина только за последние полгода! И если уж речь зашла о тебе, то будь уверена — его притянул к тебе вовсе не секс, как ты могла бы подумать…

— А что? — спросила Роми, чувствуя, как у нее пересохло во рту.

— Твои дома, милочка! — презрительно сообщила Сильви. — Неужели ты совсем уж набитая дура? Твоя мать закабалила его отца, и ты решила, что так же легко закабалишь его?.. Дудки! Он может иметь любую женщину, которую только пожелает! Пощады он не знает и ничего никому не прощает. Он может петь соловьем и улыбаться, но…