Научите меня любить - Вера Колочкова

– А это удобно, мам? Как ты меня представляешь в роли строгого цензора?

– Ой, доченька! Давай хоть ты не будешь сегодня капризничать! Нет у нас времени на капризы, до свадьбы один день остался! Бери руки в ноги – и за работу!

– Я вообще-то и без того на работе, мам…

– Так отпросись!

– Неудобно. Вчера я с обеда ушла, сегодня вообще с утра убегу…

– Ну и что? Перед кем тебе неудобно? Чего тебе там, детей крестить? Все равно ж у тебя это место – временное. Ну хочешь, я сейчас Алене позвоню?

– Нет. Не надо. Я лучше сама.

– Хорошо. Сама так сама. Давай, давай, доченька, шевелись… Я позвоню тебе попозже.

Алена Алексеевна лишь вяло кивнула, выслушав ее «неудобную» просьбу, и тут же уткнулась в разложенные на столе бумаги. Катя чертыхнулась про себя – у человека забот полон рот, а она пристает со своими проблемами. И ладно бы еще со своими! Свадьба-то, в конце концов, Милкина!

Сама Милка, как она и предполагала, впрочем, отнеслась к маминым поручениям наплевательски. То есть вызверилась по полной программе – и по кукле на капоте матюком прошлась, и по ленточкам с шариками. Пришлось Кате идти в магазин одной. А что делать? Хорошо, хоть продавщицы попались понимающие, подобрали ей роскошную куколку со всеми атрибутами – в белом платьице, фате и с личиком беззаботно счастливым. Даже присоветовали, как ее правильно к капоту привязать.

С тамадой все оказалось гораздо сложнее. Как-то сразу процедура проверки сценария не задалась. Да и сама тамада Катю разочаровала с первого же взгляда – ею оказалась тетенька с довольно жестким лицом и редкими волосами цвета фуксии, к тому же глубоко пенсионного возраста. Когда Катя изложила ей свою просьбу, лицо у тетеньки стало еще жестче, плечи дернулись вверх недовольно.

– Хм… А вы таки всерьез думаете, что я на каждую свадьбу отдельный сценарий пишу? Мне что, таки больше делать нечего? – окинула она ее недовольным взглядом, пустив в маленькую прихожую.

– Да нет, я ничего такого не думаю, что вы… Просто меня мама попросила сценарий почитать…

– Ах, так это ваша мама попросила? Ну, так бы сразу и сказали… Тогда конечно… Да вы проходите в комнату, деточка, проходите…

Неожиданно легко развернувшись тяжелым туловищем, тамада по имени Тамара взмахнула ладошкой, приглашая Катю за собой, озорно улыбнулась и даже потрясла ядовитыми кудельками, демонстрируя таким образом уважение к Катиной маме.

Усадив ее на диван в небольшой гостиной, присела в кресло напротив, принялась оглядывать так, будто примерялась, с какого боку облизать незваную гостью.

– Какая симпатичная дочечка у Анастасии Васильевны выросла, надо же! А вы – которая младшенькая, да?

– Да. Я младшая, – невольно поежилась под ее сладко-приторным взглядом Катя. – Вы извините, у меня времени очень мало… Можно я сценарий посмотрю?

– Да какой же такой сценарий, деточка? Нету у меня никакого сценария, и отродясь не бывало. Это вы, молодые, сейчас на бумажках все пишете, а мы чего, мы – по старинке… Да и чего там писать, скажи на милость? Я двадцать свадеб да столько же юбилеев провела и нигде ничего не писала. Не знаю, не знаю… Вроде все довольны были… А чего ваша мамочка вдруг так обеспокоилась?

– Да ничем она не обеспокоилась, что вы. Просто просила посмотреть сценарий, и все.

– Ну, не знаю… На те деньги, что я с вашей мамой договорилась, еще и сценарий на блюдечке подать надо? Я ж копейки с нее возьму, чисто символические! Мой родственник собирается продуктовую лавку открыть, ему там какой-то санитарный сертификат позарез нужен. Ну, вот я и… Только это строго между на ми, деточка! Поняли? А сценария у меня никакого нет…

– Ну, хорошо, пусть будет так, – попыталась скрыть за вежливой улыбкой свое смятение Катя. – Тогда я пойду, извините… – начала подниматься она с дивана.

– Э, нет, погодите! – выставила пухлую ладошку перед ее лицом предприимчивая тетенька-тамада. – Нет, это что же получается?

Вы так и уйдете, мамочкину просьбу не выполнив?

– Но… Как же я ее выполню, по-вашему?

– Да очень даже просто. Мамочка спросит, а вы скажете – хороший, мол, у Тамары сценарий. Просто замечательно-исключительный. Просто лучше уж и некуда. И мамочка будет довольна, и вам хорошо, и мне тоже.

– Ага, всех обманем, значит?

– И-и-и, деточка… Не надо таких громких слов, не стоит овчинка выделки. Есть сценарий, нет сценария – все одно свадьба как надо пройдет. А люди кругом, деточка, только на обманах и выживают. Всем чего-то друг от друга надо – кому свадьбу, кому сертификат… Мамочка ваша, например, уже много лет на своем месте сидит, взяток не берет, заслуженным уважением пользуется, а мимо обмана все равно не проскакивает. Всем как-то жить нужно, деточка. Ну что, схитрим немного, чтобы маму не огорчать?

– Скажите… А у вас дети есть? – вдруг ни с того ни сего спросила Катя, подняв на собеседницу грустные глаза.

– Да есть, есть, конечно, куда ж от них денешься… – вяло и не менее грустно махнула ладошкой пожилая женщина. – И дети есть, и внуки есть… Потому и приходится на свадьбах да на юбилеях козой прыгать, чтобы копейку заработать да их поддержать как-то. Времена нынче трудные, а внуков учить надо, потом к месту пристраивать. Моим детям самим и не справиться. Знаете, как сейчас говорят? Что ж это, мол, за родители, которые собственных детей до пенсии не доведут? Смешно, правда? Вроде того – вывел ребенка на пенсию, и помирать можно…

– Значит, вы их любите, своих детей?

– А то! Вишь, как из штанов выпрыгиваю. Раз помогаю, то и люблю, значит.

– А они вас?

– Да кто его знает, деточка? Любят, наверное. Не знаю. Родители – это ж вроде как отработанный материал. Жизнь вперед идет, им своих детей любить надо. На всех любви не напасешься. Да мне шибко и не надо, лишь бы у них все хорошо было. Ну что, выручишь меня с этим, со сценарием-то, будь он неладен?

– Да уж, действительно – будь он неладен…

– Ага! А насчет свадьбы – уж не сомневайся. Уж расстараюсь, как могу. Все довольны останутся.

– Да я и не сомневаюсь, что вы…

– Ну, и спасибо на добром слове, деточка.

– Это вам спасибо.

– А мне-то за что?

– Да так… Просто спасибо, и все. До свидания. Пойду я.

– Ну, с Богом… Завтра увидимся, значит.

– Да. Завтра увидимся…

Выйдя на улицу, она медленно побрела в сторону дома, будто боясь расплескать странное ощущение, поселившееся внутри после услышанных нечаянных откровений. Как эта тетка себя лихо пригвоздила – отработанный материал, главное… А самое интересное – вполне осознанно пригвоздила. То есть что это получается? Выходит, родители вовсе и не претендуют на любовь своих детей? Так, что ли? Может, и мама не претендует? И вполне закономерно осознает, что они с Милкой ее не любят, но вслух об этом не говорит? Пойти, что ли, с Милкой обсудить это неожиданное открытие? Хотя лучше не стоит. Лучше ее сейчас вообще не трогать. И без того слишком нервная.