Танцуй со мной - Софи Уэстон

Алексис медленно просыпалась с ощущением чуда. Чувствуя солнечный свет на закрытых веках, она думала: сегодня я снова буду писать музыку.

Кто- то насвистывал в отдалении. Она зарылась в подушки, не желая просыпаться. Но свист, хоть и достаточно мелодичный, невозможно было игнорировать. Она перевернулась, застонав, и села.

Стоило открыть глаза, как вспомнилось все, до мелочей. Алексис опустила веки и увидела, что раздета.

- Ой, - сказала она.

Оглядевшись, она узнала одну из гостевых комнат башни, с полукруглой стеной и ванной в алькове. Вчерашняя груда одежды исчезла, но часть, принадлежащая ей, аккуратно висела на спинке шезлонга у окна.

Ее губы шевельнулись. Кто бы мог ожидать от буйного Майкла Слейна такую страсть к порядку? Алексис легла, закинув руки за голову.

Прошлой ночью она узнала о буйном Майкле Слейне много неожиданного. Узнала, что он внимателен. И нежен. И настойчив. И когда она кричала от страсти, он прижимал ее так, будто обретал целый мир.

- Ой, - снова тихо сказала она, вспоминая.

Неужели они испытывали одно и то же? Не может быть. В конце концов, то, что было неизведанным наслаждением для Алексис Брук, для Майкла Слейна являлось вполне привычным. И все же ей казалось, что они испытывали одно и то же. Наверное, она - дура.

Свист приблизился. Вместе с ним и запах кофе. Она смотрела, как открылась дверь и появилась сна-чала нога, а потом и весь Майкл Слейн, несущий две керамические кружки.

Он улыбнулся. Да, они чувствовали одинаково. Алексис улыбнулась в ответ. Он вошел, осторожно поставил кружки и легонько поцеловал ее.

- Доброе утро. Как дела?

- Чудесно, - серьезно ответила Алексис. - Я собираюсь писать музыку сегодня утром. Я чувствую вдохновение.

- Отлично.

На нем не было ничего, кроме джинсов, знакомых ей по приему у Шейлы. Сидящие низко на бедрах, они открывали лепные линии знаменитого торса, который она теперь знала не хуже, чем собственное тело. Она потянулась и нежно поцеловала его в ключицу.

Он взъерошил ей волосы и подал кофе.

- Надеюсь, ты пьешь черный. Молока не было. Алексис терпеть не могла кофе без молока. Выпив глоток, она выяснила, что кофе сладкий - этого она и вовсе не выносила.

- Изумительно, - сказала Алексис.

Майкл сел на край кровати, подогнув под себя босую ногу.

- Заходил твой друг Пако. Привез почту.

- Да? - Это была неожиданность. Независимо от того, что в письме, выходило, что Фред написал еще до ее отъезда из Лондона.

- Ты хмуришься, - тихо сообщил Майкл. - Не хочешь вестей из внешнего мира?

Алексис усмехнулась.

- Не в этом дело. Просто… черт, почему бы и не рассказать тебе? Единственный, кто знает, что я здесь, - мой отчим. А чтобы письмо пришло из Японии сегодня, его надо было отправить до того, как я сказала, что приеду. Значит, он знал, что я приеду независимо от того, что говорю. Я такая бесхребетная. А ведь в этот раз твердо решила настоять на своем.

Он задумчиво заправил локон ей за ухо.

- Ты не бесхребетная. Ты храбрая и умная, и смешная… и иногда раздариваешь себя слишком щедро.

Алексис уставилась на него.

- Храбрая! Я?

- Я бы сказал именно так. Она покачала головой.

- Я же хрестоматийный трусливый мышонок. Мне даже снятся кошмары о концертах, на которых я должна играть, - добавила она, вспоминая свои ужасы.

- И тем не менее продолжаешь играть в концертах, не правда ли?

Она смешалась.

- Ну да. Приходится. Это моя профессия.

- Не много людей, - мягко разъяснил Майкл, - выбирают профессию, от которой им снятся кошмары.

Он поцеловал ее так чувственно, что у Алексис закружилась голова.

- Храбрая, - твердо повторил он.

Алексис потянулась к нему, но Майкл уже встал и собирался уходить.

- Вставай и приходи есть, - распорядился он. - Вместе с почтой получены лучшие фрукты из всех, что мне доводилось видеть после отъезда из Калифорнии. А потом займемся планами.

Алексис подняла брови.

- Раскомандовался! А какими планами? Он ухмыльнулся.

- Поживешь - увидишь, - сказал он, заставляя Алексис мучиться от любопытства.

Она спрыгнула с кровати, крича ему, но Майкла уже не было. Только доносился стук босых пяток по винтовой лестнице и насвистывание.

Относительно фруктов он не соврал. Пако привез гору лимонов и апельсинов, маленькие блестящие яблочки, пахнущие зимой, и огромный ананас.

- Тепличные, - фыркнула Алексис. Но от ананаса не отказалась, когда Майкл нарезал его дольками и скормил их одну за другой, подавая через стол на кончике вилки.

- Так что же в почте? - спросил он, вороша кучу писем.

Алексис присмотрелась.

Одно с японским штемпелем, одно с австрийским, одно с лондонским и одно вообще без штемпеля.

- Последние соображения Фреда, - одно за другим диагностировала она письма. - Еще более свежие соображения Фреда. Его агент, пытающийся найти его и рассылающий письма по всем возможным адресам. И… - Она вдруг остановилась.

Майкл поднял глаза.

- Что?

Алексис узнала почерк. Она медленно взяла длинный голубой конверт без марки. Как мог Патрик узнать, что она здесь? И как отправил письмо? Она вертела конверт, не решаясь вскрыть.

- Похоже, ты знаешь, от кого это? - медленно спросил Майкл.

Алексис взглянула ему в глаза.

- Надеюсь, не от… - сказала она, - но боюсь, что…

- Так открой. - Голос у него стал грубым. - Всегда лучше знать наверняка.

Хочешь не хочешь, надо было признать, что Майкл прав. Она разорвала конверт.