Обожаю тебя ненавидеть - Джо Уотсон

– Простите? – Синди смотрела на него, хлопая глазками, как испуганный олененок.

– Да хватит так смотреть на меня! Перестань прикидываться, будто у тебя обезвоживание! Все! Хватит позировать!

– Что? – Синди выглядела еще более растерянной.

– Вот это. – Он показал на свое лицо. – Вы, модели, все одинаковые. Одинаковые, одинаковые, совершенно одинаковые, черт побери! Скулы-губки-скулы, выражение лица «ой, где я, а кто я, я заблудилась?».

Мы туда-сюда переводили взгляд с Джованни на Синди. Он зарычал, сорвал рубашку с головы и бросил ее на землю.

– Мне нужна медитация!

Он театрально удалился, оставив в недоумении всех, кроме продюсера, чья работа была как раз усмирять зверя. Она помчалась за ним, будто в ее штанах взорвалась петарда.

– Похоже, у нас перерыв, – заключил Бен и подошел к ошеломленной Синди.

Все остальные, кроме меня, разошлись. Я стояла и смотрела, как Бен утешал Синди, положив руку ей на плечо. Она застенчиво посмотрела на него и накрыла его ладонь своей, а он сжал посильнее плечо. Или это было не просто утешение? Может быть, он хотел таким образом сказать ей: «встречаемся в моей комнате для дикого секса». Я ушла, не в силах контролировать свой обезумевший взгляд.

Я нырнула в палатку, чтобы остыть и выпить чего-нибудь холодненького. Схватила кока-колу и уже собиралась ее открыть…

– Ой, прости, не знала, что ты здесь… кстати, а что он здесь делает? – Джованни сидел в самом углу палатки, скрестив ноги, все еще без рубашки. Так он правда медитировал!

Он поднял на меня глаза и улыбнулся.

– Умиротворяюсь.

Я сделала вид, будто знаю что-то об этой духовной ерунде.

– Ааа, рада за тебя.

Джованни встал и внимательно на меня посмотрел.

– Жарко, – это было скорее утверждение, чем вопрос.

– Очень, – я открыла банку и опустошила ее за несколько глотков.

– Жажда, – сказал он.

Похоже, Джованни не отличался сообразительностью, но взгляд у него был очень говорящим. Вряд ли женщины проводили с ним время ради искрометных бесед.

– Пот, – он подошел ко мне вплотную и посмотрел на шею. А затем случилось это. Он взял кубик льда и провел им по моей ключице, а затем и по шее. От холода кожа покрылась мурашками, и я не могла пошевелиться. Было ли происходящее самым худшим, самым непристойным из того, что кто-либо со мной делал? И меня неожиданно это завело.

Нет. Определенно это было отвратительно.

– Жарко, – повторил он, слегка прикусив губу.

– Да. Очень-очень жарко, – и я увернулась от кубика льда и горящего взгляда Джованни. – Мне уже лучше. Спасибо.

Я выскочила из палатки и чуть не врезалась в Бена. Совсем не удивительно.

– Бен! Привет, Бен. – Я пыталась вытереть мокрую шею, будто это была метка, как в «Алой букве», которую выжгли на мне. – Жарко, да? – выдавила я и быстро убежала.

Это действительно со мной происходит?

Двое мужчин? Ничего подобного никогда со мной не случалось.

После сексуального нападения на мою ключицу мы поработали еще пару часов и приехали на новую локацию.

Ярко-красная земля и дюны, возвышающиеся со всех сторон. Никакой растительности. Если прошлое место казалось другой планетой, то это – другая галактика.

Из-за сыпучего песка сложно было выбрать подходящее место для машины. Все бегали вокруг нее, заметая следы от шин. Для Синди уже подготовили наряд, еще короче и откровеннее. После конфликта с Джованни она работала усерднее. Изгибалась у капота так, будто хотела сломать позвоночник. Она напоминала крендель, надувала губки и отлично позировала, но этого было недостаточно.

– Поваляйся в песке! – Джованни остановил съемку и указал пальцем на Синди.

– Извини, что? – переспросила она.

– Перестань изображать пустоголовую красотку. Это скучно. Это пошло. Вот так, – и он бросился на раскаленный песок. Мы смотрели на происходящее, раскрыв рты.

– Настоящий гений, – пробормотала Энджи, не отрывая от него взгляда. Она что, шутит?

Что происходит? Джованни напомнил мне безумного художника, который покрасил бананы, повесил их на стену и презентовал как концептуальное искусство, пытаясь продать за сотни тысяч долларов.

– Гений, – снова прошептала она, будто загипнотизированная.

– А какой хорошенький, – добавила Бекки, наблюдая за тем, как он катается по песку.

Я старалась не засмеяться, когда Бен посмотрел в мою сторону и еле заметно покачал головой. Фотограф однозначно был не в себе.

Синди в ужасе смотрела на него, затем медленно опустилась на колени и начала обсыпать себя песком.

– О’кей, – подскочил Бен, желая прекратить этот цирк. – Перерыв.

Заказчик выглядел разочарованным. Он уже приготовился насладиться видом модели, катающейся по песку, если бы не Бен.

Я достала телефон и ушла с площадки. Я должна была срочно поделиться происходящим и написала сообщение Джей-Джею.

Сара: Фотограф просто псих. Строит из себя гения и заставляет модель валяться на песке, чтобы она не была такой красивой.

Джей-Джей: Бог мой. Да он же гей!

Сара: По его мнению, красота – это пошло.

Джей-Джей: Но он хорош? Обычно такие типы – красавчики.

Сара: Да, очень!

Чья-то тень отразилась на моих печатающих руках.

– Кто этот красавчик? – застал меня врасплох голос Бена, и я подпрыгнула от неожиданности.

– Теперь ты и мои сообщения будешь читаешь? – Я быстро спрятала телефон за спину.

– Я не специально. Я подошел поздороваться и случайно увидел переписку.

– Правда? Сомневаюсь, – фыркнула я, пытаясь заблокировать телефон у себя за спиной.

– Так кто этот красавчик? – повторил он с дьявольской улыбкой, действующей на меня безотказно.

– Не переживай, речь шла не о тебе, как бы тебе этого ни хотелось.

Его улыбка вдруг исчезла, он с любопытством смотрел на меня.

– Понятно. И кто же, интересно, такой классный, что тебе срочно понадобилось сообщить об этом?

– Э… э… – Во рту у меня пересохло, и на этот раз не от жары.

– Ого. Это действительно кто-то другой…

– Извини, – сказала я саркастично, – мне же не запрещено смотреть на других парней, особенно когда ты решил приударить за симпатичной моделью, утирая ей слезы.

– О, так вот в чем дело? – он сделал шаг ко мне, но я отошла назад.

– Нет. Не в этом дело. Просто, просто… Да что ты вообще делаешь? Мы же договорились не нарушать правила!