Я не могу без тебя… - Мэхелия Айзекс

— Надеюсь, — прошептал Мартин, зарываясь лицом в гущу светлых волос. — Только не останавливай меня, — добавил он, когда почувствовал слабое сопротивление, — успокойся и расслабься.

Мартин не без труда вспомнил эти свои слова, когда в изнеможении лежал рядом с девушкой. Господи, думал он, Элла — мечта каждого мужчины. Несмотря на всю свою неопытность, она доставила ему невыразимое наслаждение.

К тому же он осознал: плоть плотью, но таких светлых чувств прежде не доводилось испытать. Раньше он не любил, а занимался любовью. Какая-то его часть оставалась невостребованной. Тело получало удовольствие, но душа не имела удовлетворения. С Эллой все иначе. Потребности тела оставались, но их обгоняли потребности души. С ней он мог быть самим собой, вместе они составляли единое целое.

Это прекрасно! Да, прекрасно… Но и опасно одновременно. Раньше Мартин никому не позволял иметь над собой такую власть. Умудренный телом, он оставался в некотором смысле девственником души. Элла помогла ему выбраться из тщательно построенного домика цинизма.

Не слишком ли скоропалительны выводы? Мартин хотел убедиться, что не одинок в своих откровениях, и повернул голову. Элла дремала в его объятиях, но почувствовав на себе взгляд, открыла сонные глаза.

— Я не могу здесь дольше оставаться, — пробормотала она, а в голосе слышалось нежелание уходить.

— Я знаю, — сказал Мартин, проводя пальцем по ее груди, — думаю, нам надо поговорить, но это достаточно трудно в нашем положении.

— Нет, — возразила Элла, — но… все было в порядке? Я имею в виду… все прошло нормально? Ну, во второй раз. Я все правильно делала?

Он улыбнулся.

— А ты сама что скажешь?

Она смутилась:

— Это было просто прекрасно. Я не знала… я не думала, что…

Мартин приложил к ее губам палец, потом нагнулся и поцеловал.

— Не продолжай, я понял, — сказал он, когда они оба лежали почти бездыханными. — Мы обсудим это позже. Когда все остальные уйдут.

— Остальные?!

В глазах Эллы застыл ужас, но Мартин не позволил ей уйти.

— Уверен, они поняли, в чем дело, — сказал он сухо. — Не все ли равно? Они бы все равно узнали.

— Ты так думаешь?

— А почему нет?

Ее нервозность тем не менее передалась Мартину. Элла еще не успела ничего ответить, как вдруг в комнату ворвалась… Сара!

Он еще никогда в жизни не чувствовал такой ненависти или… растерянности. То, что Сара жила в доме, уже достаточно ужасно, но то, что она могла ворваться в эти апартаменты, просто за гранью возможного.

Нагота мешала Мартину встать и решительно выставить невестку вон, хотя это было бы самым лучшим, что можно предпринять в подобных обстоятельствах.

Как бы хотелось свернуть Саре шею. Однажды мерзавка уже пыталась сломать его жизнь и, видимо, хочет разрушить снова. А еще Мартин видел болезненную реакцию Эллы, что, пожалуй, волновало больше всего.

Сара вошла так быстро, что он не успел ничего сказать и слишком поздно укрыл их обнаженные тела шелковым покрывалом. Том следовал за Сарой по пятам. Бедный Том хотел всего лишь остановить наглую родственницу босса, а наткнулся на такую картину! Он резко повернул к двери.

Сейчас уже нечего ни объяснять, ни оправдываться. Сара закричала с таким отчаянием, что ее крик эхом отозвался в огромной комнате. Элла нервно вздрогнула, но Мартин тут же успокоил ее поцелуем.

— Доверься мне, — сказал он так тихо, чтобы услышала только она, но Элла его не слышала. Ее глаза были устремлены на женщину, причинявшую неприятности всем, кто ее окружал.

Решив, что лежать в ожидании бесполезно, Мартин завернулся в простыню и соскочил с кровати. Он подошел к Саре и посмотрел на нее ледяным взглядом.

— Какого черта ты здесь делаешь? Убирайся, пока я тебя не вышвырнул.

Вмешался Том:

— Я пытался остановить ее. Я не знал, не предполагал… Черт возьми, что подумают твои гости?

— Плевать я на них хотел. Только уведи отсюда эту сумасшедшую. Я хочу, чтобы она собрала вещи и навсегда покинула мой дом.

Невестка промокнула глаза платочком и театрально вздохнула.

— Может быть, я могу захватить с собой свою дочь? — спросила она, и голос отразил всю меру ее страданий. Промокнула неизбывные слезы, отбросила платочек и продолжила, отвечая на вопросительный взгляд Мартина: — О да… разве Элла не говорила тебе, что она моя дочь? Иначе зачем бы она пришла сюда?

— Неправда, я не поэтому пришла! — вырвалось у Эллы.

Мартин резко повернулся к ней и спросил:

— Что неправда? Ты не ее дочь? Или ты не поэтому пришла сюда? Позволила мне затащить тебя в постель тоже не поэтому?

Элла побледнела.

— Я ее дочь…

Он не дал ей закончить. Планы на будущее, которые Мартин строил с тех пор, как понял, что чувствует по отношению к этой девушке, рушились как карточный домик. Она — дочь Сары! Прелестная женщина, которую, как ему казалось минуту назад, он полюбил, оказалась дочерью самого ненавистного для него человека. Не хотелось этому верить, но что поделаешь? — видимо, это правда…