Секретарь для злодея - Дора Коуст

Я держалась от Пашиной мамы на почтительном расстоянии. Едва она появилась на пороге квартиры, я почему-то сразу поняла, что все пропало. Во-первых, миловидная женщина не только выглядела молодо, но еще и широко улыбалась той самой улыбкой, которая могла означать только одно — меня ждет допрос.

Во-вторых, Пашина мама пришла не с пустыми руками. Объемные пакеты появились в квартире раньше, чем в нее вошла женщина, имя-отчество которой я даже не удосужилась у Паши спросить. А мы так и стояли: кто голожопый, кто в пижаме. Однозначно не готовые к новым знакомствам.

— Добрый день! — деловито вошла Пашина мама, спешно закрывая за собой дверь. Пакеты тут же оказались на полу, а мы — в теплых объятиях женщины. И вот Аришке новый человек в нашем окружении сразу понравился, тогда как пораженная напором я стояла, будто меня по голове мешком ударили. — Будем знакомы, Елена Дмитриевна — Пашина мама.

— Марина, — ошалело ответила я. — А это Аришка.

— Какая принцесса! — тут же восхитилась женщина, сноровисто разуваясь и снимая пальто. Дочка перекочевала к ней в руки, а я даже не возмутилась, услышав запоздалое: — Можно? А Пашулька где? Еще не пришел?

— Не пришел, — повторила я на автомате, судорожно сравнивая какого-то неизвестного мне «Пашульку» и до смущения знакомого «Павла».

— Ну ничего. Подождем, — кивнула женщина излишне радостно и направилась к дивану, который я так и не удосужилась сложить.

Следующие полчаса я не только в ускоренном режиме старалась привести квартиру и нас с Аришкой в порядок, но и подвергалась тщательному допросу, который проходил под пылающим знаменем «как бы между прочим».

Пока я складывала диван и переодевала дочку в симпатичное розовое платьице, Елена Дмитриевна ловко выудила у меня информацию о том, где именно мы с Пашей познакомились. Я все ждала, когда же она спросит, сколько по времени мы знакомы, но уточнять такой неприятный для меня факт женщина не стала. Просто даже я понимала, что со стороны для неподготовленного человека это будет выглядеть дико. Да для меня самой до сих пор наше знакомство с Пашей — это что-то сверхъестественное, что уж говорить о посторонних.

Сбежав в комнату, чтобы переодеться, я хотела хоть на несколько минут выдохнуть, но голос Елены Дмитриевны нагнал меня даже там. Теперь женщина вознамерилась выведать, не тяжело ли мне сидеть с Аришкой дома. Может быть, мне нужна компания, которую она с удовольствием нам составит?

— Да мне не сложно и не скучно, честно, — вышла я обратно в гостиную, собираясь потихоньку накрывать на стол. — Тем более что Паша с нами проводит много времени и помогает мне с дочкой.

— Паша? Проводит много времени дома? — удивилась женщина, расплываясь в восхитительной улыбке. — Он же не вылезает из офиса!

— Ну, сейчас он много работает дома, а я помогаю по возможности по мелочам, — расставляла я тарелки и бокалы, пока Елена Дмитриевна не выпускала из рук Аришку. — У него приезд корейцев на носу.

— Он справится, — легко заверила меня женщина. — Прости, Марина, за нескромный вопрос, но Арина… Она Пашина? — вдруг резко перешла женщина в наступление, дезориентируя меня. Я даже чуть салатницу не выронила.

— Нет, — ответила я честно, просто не зная, как еще можно дополнить свой ответ.

— А похожа, — совсем не поменявшись в лице, заметила Елена Дмитриевна. — Ничего, Аришка, будешь бабушкиной принцессой! Пойдем-ка, посмотрим, какие я тебе подарочки купила…

И вот хорошо, что салатницу я уже поставила в центр стола.

Паша пришел как раз в тот момент, когда уже было неприлично затягивать с и без того поздним обедом, который почти переквалифицировался в ранний ужин. Входная дверь хлопнула, а я радостно выглянула из кухни, чтобы встретиться с совершенно пустым, чужим, обжигающим взглядом.

— Все хорошо? — спросила, несмело подходя к мужчине. Хотела бы обнять, прижаться, поцеловать, но под неусыпным взором Елены Дмитриевны просто постеснялась к нему прикасаться.

— Лучше не бывает, — отчеканил он, одним рваным движением вешая пальто на крючок.

Я растерялась. Так и стояла рядом с Пашей, наблюдая за тем, как он разувается. Ощущала напряжение, раздражение, злость, которые буквально охватывали его. Неужели мои подозрения подтвердились и кто-то из четверых претендентов на вылет оказался предателем? Неужели тот, от кого он ожидал меньше всего? Или дело вообще в корейцах?