Мы не пара - Элис Детли

И Оливия рассказала ему о Джонни.

— Поймите, любовь не считается с условностями, — внимательно выслушав, сказал Губерт.

После этой своеобразной исповеди Губерт обращался с Оливией, как с больной. Впрочем, возможно, она и вправду заболела... Ведь сердце-то у нее болит по-настоящему? И таким же настоящим было острое, пронзительное желание, которое охватывало ее всякий раз, стоило только подумать о Стивене...

Оливия наконец вспомнила про Стивена и ответила на его вопрос:

— Не знаю, с Губертом у нас все было совсем иначе, чем с тобой.

— Да?! — Стивен едва сдержал порыв вскипевшей ревности.

Оливия подняла бокал и с удовольствием пригубила вино, остро чувствуя на себе горящий, ни на миг не оставляющий ее взгляд серых мужских глаз. Ей показалось, что Стивен сегодня держится как-то неестественно, скованно.

— А как прошла вечеринка у Сандры? — в свою очередь спросила Оливия.

— Чертовски скучно. Но о вечеринке у Сандры мне говорить не хочется. Куда интереснее послушать, как все прошло у тебя.

— О, Губерт заказал отдельный кабинет в потрясающем ресторане. — От массы впечатлений у Оливии все еще немного кружилась голова. — Представь, огромная роскошная комната и только для нас двоих!

Стивен скрипнул зубами. Уж кому-кому, а ему-то хорошо известно, как его приятель умеет обставлять романтические свидания!

— Впечатляет, — изо всех сил стараясь казаться равнодушным, проронил он.

Оливия не стала говорить, что к изысканному угощению едва притронулась. Губерт мог повести ее в обычный ресторанчик, и она все равно ничего не заметила бы, потому что там нет Стивена. А без него весь мир пуст.

— И ты собираешься еще с ним встречаться?

Вопрос прозвучал резко, и Оливия замерла, вглядываясь в окаменевшие черты лица Стивена.

— А если и собираюсь?

Последовала опасная пауза.

— Мне это не нравится.

— Тебе это не нравится? — Оливия ошеломленно уставилась на Стивена.

И тут же память услужливо напомнила ей, как он разозлился, узнав, что она намерена принять предложение Губерта сходить в ресторан. Если размышлять здраво, то все указывает на ревность. Неужели Стивен ревнует ее к Губерту? А если да, то почему никогда даже виду не подаст, что она нужна ему?

— Почему тебе это не нравится?

— А как ты думаешь почему?! — взорвался он и против собственной воли добавил: — Неужели ты не видишь, что я схожу с ума оттого, что сам безумно желаю тебя!

Вспыхнувшая в душе Оливии радость тут же сменилась недоверием.

— Ты... хочешь меня? — дрожащим голосом переспросила она.

— Конечно, хочу! Разве не этого я желаю с того самого момента, когда сделал тебе дурацкое предложение поселиться у меня?

— Почему дурацкое? — еле слышно выдохнула Оливия.

Понимая, что теперь не время для привычных уклончивых ответов, Стивен поспешно, словно опасаясь, что его остановят, заговорил:

— Может быть, я обманывал себя, когда пытался считать случившееся в Каире бездумным мимолетным порывом. Но мои чувства к тебе не меняются вот уже сколько времени.

Оливия неотрывно смотрела на него. Стивен использовал слово «чувства», но у нее оставалось подозрение, что в действительности речь идет о простом желании. Впрочем, как бы он это ни сформулировал, ей все равно, потому что ее собственных чувств к нему ничто не может изменить. Ничто!

— Ты правда по-прежнему хочешь меня? — прошептала она.

— Правда.

Они смотрели друг на друга, и Стивен увидел, как потемнели ее глаза, как задрожали губы. Внезапно ему стало ясно, что ни логика, ни разум уже не в силах предотвратить то, что он сейчас сделает.

Он взял бокал, сделал жадный глоток, затем, едва не пролив вино, поставил бокал на столик и подошел к дивану, на котором сидела Оливия. Словно в ответ на бушующую в его глазах страсть, ее губы раскрылись.

— Оливия, тебе не кажется, что мы уже достаточно играли в ожидание?

Она едва сумела выдавить из себя одно-единственное слово:

— Кажется...

И тогда Стивен подал ей руку, и Оливия подалась ему навстречу. В следующее мгновение он заключил ее в жадные объятия. Этого оказалось достаточно, чтобы в ней вспыхнуло пламя. Пожар. Застонав, Оливия обвила руками шею Стивена, а он с такой силой привлек ее к себе, словно хотел слиться с ней, стать одним существом.

Целуя Оливию с каким-то неистовым отчаянием, Стивен забыл обо всем. Он погрузился в сладкий аромат ее дыхания, жадно вдохнул его, наслаждаясь медовым вкусом влажных женских губ, и еще сильнее прижал Оливию к себе, чувствуя ее соски, напрягшиеся под шелком платья.

Сделав над собой усилие, Стивен попытался прервать поцелуй, но Оливия протестующе застонала, глядя в его глаза, затуманенные желанием.

— Ты действительно именно этого хочешь? — глухо спросил он. — Потому что если нет, то нам лучше остановиться прямо сейчас.

В ответ Оливия обвила руками шею Стивена, стараясь крепче прижаться к нему и раствориться в его нежности. Она чувствовала, как нарастает желание Стивена, понимала, как сильно он ее хочет и чего ему стоило признаться в своих чувствах.

В Каире она отдалась ему, подчинившись страсти, страсти в ее чистом виде. Теперь же... теперь Оливию вела любовь — самое могучее из человеческих чувств. Оливия еще раз напомнила себе, что любит лишь она. Ведь Стивен пока ничего такого не говорил — он обычный мужчина, с нормальными мужскими желаниями.

Возможно, понимая это, она должна была остановиться, но никакая на свете сила не могла теперь заставить ее отступить. Только не сейчас, когда Стивен так нужен ей!

— Да, — прошептала она. — Да...

Ее матовая кожа манила и притягивала взгляд; Стивен медленно провел пальцем вдоль выреза платья и тут же почувствовал, как Оливия вздрогнула, отзываясь на его прикосновение.

Он что-то невнятно пробормотал и спустил с ее плеча сначала одну бретель, потом другую. Платье соскользнуло и собралось мягкими складками на талии Оливии. Маленькие груди вызывающе приподнялись, натянув невесомое бледно-розовое кружево бюстгальтера. Соски потемнели и напряглись, и Стивен, не в силах сдерживаться, прикоснулся пальцем к одному.

Ресницы Оливии затрепетали и опустились.

— Стивен, — задыхаясь, позвала она, уже чувствуя, как тело ждет любви и наполняется влажным безумным теплом наслаждения.

— Тебе хорошо, да? — прошептал он, продолжая ласкать ее и доводя своими прикосновениями почти до безумия.

Хорошо?! Оливии казалось, что она взмыла куда-то, где не существует ничего, кроме восхитительных ощущений.

— Это божественно, — простонала она.