Нет смысла без тебя - Татьяна Любимая

Я бил и кричал, кричал и бил этого ублюдка, забыв обо всем и обо всех, даже о девушке, лежащей в двух шагах от меня. Я не мог остановиться. Я хотел его убить. Жестоко, зверски, мучительно. За все страдания, что он причинил моей девушке и мне. За те долгие годы, что мы были разлучены. За ту картину, что я видел только что, за ту боль и ужас, что испытала моя Инга. Как же я его ненавидел!

— Егор! Все! Хватит! — раздался возле меня властный голос Михаила.

В одной из комнат закричал ребенок, и Мишка ушел на тот голос. Я же в безумии ничего не соображал. У меня была только одна цель — прикончить гада.

Меня уже насильно оторвали от окровавленного тела наши мужики. Полумертвого, не издающего ни звука, Бэра выволокли из квартиры, а я жалел, что не добил его окончательно. Я все еще был возбужден. Но рассудок возвращался ко мне, и я начал трезво мыслить и оглядываться, восстанавливая сбившееся дыхание.

Взгляд остановился на парике (?) из светлых волос, валяющимся под ногами. Что-то знакомое мелькнуло в голове, но тут же пропало, потому что я увидел ее. В скрюченной на полу хрупкой женской фигуре я узнал свою Ингу. Черные волосы скрывали ее лицо, но я знал, что это она. Так близко и так нереально!

На узких светлых джинсах увидел множественные следы — отпечатки подошвы обуви. Сквозь джинсовую ткань местами проступали красные пятна. Розовая шелковая блузка порвана на плече. Руки девушка прижала к лицу, видимо, защищая его, а кожа на руках и локтях на глазах из красного превращалась в синий цвет.

Инга не двигалась, а я уже пожалел, что мне не дали убить ту мразь, что сделала это с моей любимой.

— Скорую, быстро! — кто-то из ребят заорал в трубку и назвал адрес.

— Я сам отвезу, не надо скорую, — остановил я парня.

— Отбой, не надо скорую.

Кто-то сунул мне в руки полотенце. Я и не заметил, что мои руки в крови — то ли моей, то ли чужой. Быстро вытер кисти руки и пальцы и куда-то в сторону откинул замаранное полотенце.

Я присел на корточки возле Инги, убрал прядки волос с ее лица. Пальцами почувствовал знакомый, но почти забытый шелк ее локонов, слегка коснулся теплой нежной кожи лица, не прикрытой руками, и будто разряд молнии прошел сквозь мое тело — я пропустил через себя всю ту физическую и моральную боль, что испытала сегодня эта маленькая хрупкая девочка. Я чуть не завыл от этой боли. Стиснул зубы до скрежета, сжал кулаки до хруста. Боль от разбитых костяшек на руках была ничто по сравнению с болью моей любимой.

Мишка вышел из комнаты с надрывно плачущей маленькой девочкой на руках.

- Егор, я ушел. Давай за нами.

Лицо Инги было бледным. Я кое-как отнял ее руки от лица. Подрагивающие ресницы плотно сомкнули глаза, губы сжаты, на щеке наливался синяк. Я видел и чувствовал, как ей больно. Очень больно. Черт!

— Инга! — я позвал девушку в надежде, что она посмотрит на меня, узнает. — Милая! Это я, Егор.

Я боялся коснуться ее тела, но все же попробовал потрясти за плечо, а в ответ услышал слабый стон. Ее губы что-то пытались прошептать, но я не услышал.

— Девочка моя, все закончилось.

Я слегка похлопал ее по щекам, боясь причинить новую боль, а потом подхватил ее на руки и поспешил на улицу. Инга была без сознания.

Поздно подумал, что зря отказался от скорой помощи — вдруг есть переломы, и девушку сейчас нельзя шевелить без осмотра врача. Ускорил шаг, осторожно неся свое сокровище подальше от места преступления.