Вечность в тебе - Аннэ Фрейтаг

Джейкоб

Раздается звонок в дверь, и я иду открывать.

– У тебя есть время? – спрашивает Луиза.

– Да, – отвечаю я.

– Очень хорошо. Тогда пойдем.

Она словно изменилась. Стала бодрее, даже какой-то взбудораженной.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да. У меня все хорошо.

Ее голос тверд и честен, поэтому я надеваю ботинки, снимаю куртку с крючка и кладу ключ в карман.

Пока мы спускаемся, наши шаги эхом отдаются в тишине, а когда выходим на улицу, воздух встречает нас приятной свежестью. Мы идем бок о бок, ничего не говоря. До площади Роткройцплац и далее вдоль по улице в сторону замка Нимфенбург. Несколько раз наши руки соприкасаются. Ее теплые, мои холодные. Мы идем к дому Луизы. Все это время мы не говорим ни слова.

Мне нравится, что с ней это получается. Большинство людей все болтают и болтают. Постоянно. Будто совсем не выносят тишины. Позднее мы стоим перед дверью Луизы, и она ищет свой ключ.

– Мне нужно быстренько кое-что забрать, – говорит она.

– Ладно, – отвечаю я.

– Это не займет много времени. Скоро вернусь.

Я усмехаюсь.

– И тогда ты расскажешь мне, что мы затеяли?

Она сует мне в руку свой смартфон и говорит:

– Пин-код 8297. Прочти последнее электронное письмо и узнаешь, что мы затеяли.

Луиза

Это больно. Чертовски больно. Будто сотни иголок впиваются в тебя одна за другой.

– Постарайся расслабиться, – говорит Даниэль.

«И как я должна расслабиться?»

– Подумай о чем-нибудь другом, – говорит он, и его игла снова впивается в кожу. И я стараюсь. Пытаюсь думать о чем-то другом. Обо всем, только не о боли. Но ничего не выходит. Я не могу думать ни о чем другом. Я – боль.

– Это не займет много времени… Скоро уже все.

Я закрываю глаза и дышу. Вдыхаю и выдыхаю. Снова и снова. Я сосредотачиваюсь на своих ребрах, на том, как они растягиваются. Но это больно. Это так больно.

Я хочу, чтобы все прекратилось, но это не прекращается.

– Большая рыбка готова, – произносит Даниэль. Кажется, он доволен.

Слезы бегут из моих глаз. Не знаю отчего. Из-за боли или оттого, что большая рыбка готова. Может быть, виной тому и то, и другое. Но, может быть, что-то совершенно иное. Я плачу беззвучно. А потом игла вонзается снова. Она проникает сквозь несколько слоев кожи. Она ранит.

Но как только эта рана заживет, она превратится в воспоминание. Мой брат и я.

Я сглатываю – получается громко. Пытаюсь избавиться от комка, который расползается по горлу, и в этот момент чувствую руку Джейкоба. Он берет мою ладонь и крепко держит ее в своей. Его пальцы теплые, мои холодные. И боль тут же стихает. Словно какая-то ее часть перетекает к нему. Как будто он – мое болеутоляющее. Может быть, разделенное страдание и правда половина страдания. Или хотя бы уменьшенное.

Я отчаянно сжимаю руку Джейкоба, потому что не могу говорить, а он сжимает мою, потому что понимает. Потому что он понимает меня. Даже без слов.

И это помогает мне выдержать. Я просто лежу и дышу, пока Даниэль не заканчивает делать маленькую рыбку.