С Новым Гадом - Наталья Юнина

Алкоголь-безусловно зло. Однако и в нем есть несомненный плюс. Ну разве в трезвом состоянии я бы спокойно реагировала и смотрела на то, что меня тащат в спальню и кидают на кровать? Однозначно, нет. Надо отдать Вадиму должное, несмотря на то, что тащил он меня в комнату как самый настоящий дикарь, моя пятая точка приземлилась вполне себе мягко. И тут даже я своими алкоголизироваными мозгами понимаю-Вадим сдерживается. Что за мужик такой? Я его педиком завуалированно назвала, а он стоит и смотрит на меня, сжимая кулаки. Не орет, слюной не брызжет, кулаками не машет.

— Педик значит?

— Ну прости. В ванной полуголый мужик, ты с расстегнутой рубашкой, обеспокоенный и несколько… возбужденный я бы сказала. Что я еще могла подумать? Только то, что в воздухе витает… запах петрушки.

Затяжное нервирующее молчание, закрытые глаза и напряженное лицо Вадима с отдельно живущими ноздрями, судя по их надуванию в процессе дыхания, ну и я, сидящая на середине кровати, сжимающая в руках приятное шелковое покрывало. Черт, он еще и на шелке спит?! Вадим и шелк? Где-то природа все же дала сбой. Как только слышу звук закрывающейся двери, перевожу взгляд на Вадима, который тут же открывает глаза и поднимает большой палец вверх.

— Хорошо, — улыбаясь произносит он. — Но лучше проверим. Гена, голубчик мой, ты еще тут? — громко проговаривает по слогам Вадим, смотря на приоткрытую дверь. Голубчик, судя по всему, исчез в неизвестном направлении. — Ну все, будем пробовать петрушку, Леночка.

— Если честно, я не очень люблю петрушку. У нее специфический вкус. Кинзу вообще ненавижу. Фу! А вот укроп люблю.

— Никогда не думал, что скажу это, Леночка, но…

— Но?

— Заткнись.

— Это было грубо.

— Не то слово. Завтра куплю веник из кинзы и буду долго… очень долго им тебя хлестать по жопе. А остаток скормлю.

Вроде обидеться надо, мне рот закрыли, да еще и пообещали расправу надо мной при участии кинзы, да вот только чего-то не обижается мое Я. Вместо этого я открываю рот, наблюдая за тем, как Вадим начинает расстегивать свою белоснежную рубашку. Резко вскочить и выбежать из комнаты почему-то желания не возникает, вместо этого я прикрываю рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу смех. Смешно тебе, Леночка? А ведь он тебя сейчас трахнет. Блин, и ведь правда может. А это сейчас кто сказал про трахнет?! Боже, я сумасшедшая. Правда про свое сумасшествие я быстро забываю, как только снова перевожу взгляд на Вадима, который не только расстегнул рубашку, но и откинул ее в сторону. Я действительно говорила, что он не красавец? Да уж, что-то слишком много я звездю. Тело у него что надо. Не перекачанный дебил с картинки, а крепкий мужик. С таким как за каменной стеной. Точно, наверное, это и подкупает. Кстати, если вспомнить, что мужику на минуточку почти сорокет, то Вадимка явно следит за собою. Вадимка? Ха!

Этот самый Вадимка уже ремень из брюк достал, а я как придурочная завороженно смотрю на его руки. Вот ладони у него поистине огромные, прихлопнет на раз два. Сглатываю, как только осознаю, что подо мной проседает матрас. Боже, Лена, ну вымолви хоть слово!

— А что у тебя делал этот полуголый Гена? — нашла что спрашивать.

— Мылся. У него воду отключили. А я добрая душа не мог дать ему ходить вонючкой, вот и пригласил к себе домой.

— Ты и вправду добрый. Очень добрый.

— Не то слово, — без единого усилия, одно движение руки Вадима, и я оказываюсь на спине. — Взамен на мою доброту Гена помог мне котика вымыть. А потом пришла ты.

— Понятно.

— Что-то сомневаюсь, что тебе понятно, — наклоняясь ко мне, шепчет мне в губы и едва их касаясь, проводит своими губами по щеке. — Ко всем моим плюсам отнеси еще отходчивость и терпение. Любой другой давно бы содрал с тебя эти джинсы и трахнул, не отходя, так сказать, от кассы, — продолжает шептать, только уже на ухо.

— А ты сейчас не это хочешь сделать? — выдавливаю из себя я, когда Вадим касается губами моей шеи. В принципе приятно, правда чуть щекотно.

— Хочу, конечно. С первого дня хочу. Много чего хочу с тобой сделать.