Суррогатный наследник - Елена Артье

— Будут какие-то распоряжения на ужин? — спросила женщина, временно заменяющая Дору на кухне. Она топталась у входа в кабинет, боясь зайти внутрь и побеспокоить хозяина, который хмурился и нервно постукивал пальцами по столу.

— Всё согласно еженедельного меню, ничего менять и добавлять не нужно.

Женщина вышла за дверь, а Никлас вновь погрузился в отчёты. По-крайней мере попытался, но вновь и вновь возвращался мыслями к поцелую с Эммой. Он не ожидал, что решится на это, но нисколько не жалел своего порыва. У него были секс марафоны и красивые словно с обложки женщины. Страстные как львицы и холодные как лёд. О да, ему было с чем сравнивать. Но именно с Эммой он чувствовал какое-то родство, близость, невероятную тягу. С ней было интересно разговаривать, она имела своё мнение и непоколебимые принципы — то, что ему частенько не хватало.

Как же ему надоело сидеть дома! Даже не смотря на то, что благодаря своей болезни он вновь встретился с Эммой. Спина почти не болела, если резво не двигаться, и Ник планировал уже к концу этой недели полностью встать в строй, несмотря на предписания врача оставаться дома до конца месяца. Едва ему стало лучше он, как и любой человек, тут же забыл былую боль и свои обещания доктору Вайсману. Но тому знать о планах Ника было необязательно. Хотелось действовать, на работе быть в центре событий, а не заниматься на переферии отчётами, пусть и не менее важными. Раздался телефонный звонок, снова отвлекая его от тревожащих раздумий. На проводе был его поверенный.

— Герр Максимилиан, давненько вы не звонили.

— Дела-дела. Хотел бы я поговорить с вами лично, но сейчас нахожусь в Соединённых Штатах на конференции. А меж тем нам надо с вами решить очень важный вопрос.

— Что-то случилось?

— Ну, всё случилось полгода назад, когда погиб ваш брат, уж простите за напоминание. К сожалению, появление вашего племянника было не совсем стандартным и процедура по его оформлению была непростой.

— Да-да, я помню, — Ник нахмурился, вспоминая несколько судов, на которых решались вопросы кого записать матерью, кого отцом. Дело получилось очень резонансным, так как законом правила в этом случае не были прописаны — это был уникальный случай. В результате Феликс с Ханной стали родителями посмертно. — Но мы вроде бы утрясли этот вопрос.

— Да, но ваши родственники — Бергеры и Штольцы — объединились и подали аппеляционную жалобу. Они настаивают, что этот ребёнок не может быть наследником, так как родился после написания завещания. Кроме того, протест содержит и сомнение в вашей способности стать хорошим опекуном, припоминая ваше препровождение в клубах, а также отсутствие у вас постоянной женщины, а именно жены..

— Что?! — закричал возмущённый Ник, вскакивая с кресла. — Как им только в голову это пришло?! Это моё личное дело стоить жизнь так как я хочу и уж точно мне не нужно их одобрение! Герр Максимилиан, не мне вам говорить, что вы должны использовать все доступные вам методы и связи не зависимо от их стоимости. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Прекрасно понимаю, Никлас, и сделаю всё, что от меня будет зависеть. Мой помощник в Вене всё сделает наилучшим образом, но нового суда не избежать.

— Надеюсь, он пройдёт под вашим непосредственным контролем.

— Можете не сомневаться, Никлас. Я всего лишь вас предупредил, чтобы вы были готовы к борьбе. Всего хорошего!

— И вам.

Ник положил трубку и опустил голову на сложенные на столе руки. Только этого ему не хватало! А родственнички всё не успокоятся, как шакалы кружатся вокруг пытаясь ухватиться за кусочек пожирнее. Фиг вам! Теперь, когда Никлас принял и, в какой-то мере, прикипел душой к Лео, он не позволит его забрать или обобрать. Ни за что! Это их ребёнок — его и Феликса, продолжение ИХ рода. И пусть весь мир идёт к чёрту. Он и так пережил много неприятных моментов, когда газеты полоскали подробности завещания и правомерность передачи наследства едва родившемуся ребёнку. Он заткнул им рты, воспользовавшись деньгами и связями. И на этот раз не даст свою семью в обиду. Да, он уже чувствовал родственную связь с маленьким, зависимым от него мальчиком. И не позволит его обидеть — никому и никогда.