Дама в красном - Сандра Мартон

Алекс нахмурилась.

– Но ты говорил…

– Да, но мы прояснили ситуацию, – он усмехнулся. – Итак, что скажешь? Садишься за руль или нет? – («Скажи ему "нет", – мелькнуло у нее в голове. – Скажи: "Спасибо, Тревис, но ты был прав. Мы не должны сближаться"».) – Принцесса?

Она посмотрела в его зеленые глаза, и сердце ее перевернулось.

– С удовольствием, – сказала она.

Алекс жала на педаль, и машина на бешеной скорости неслась по направлению к Орлиному каньону.

– Полегче, – попросил Тревис. – Принцесса, помедленнее, слышишь? Похоже, впереди довольно крутые повороты, – он застонал, притворился, что зажмуривается, когда она, смеясь, прошла виражи в стиле, больше подходящем для компьютерной игры. – Господи, я породил чудовище!

– О, черт!

– Что?

– Впереди ворота, и они закрыты. Мне придется остановиться и набрать код.

– Слава Богу, – выдохнул Тревис, но тут же расплылся в улыбке.

Проехав через ворота, Алекс снова прибавила скорости. Машина с визгом остановилась у Дома Торпов. Алекс повернулась.

– Ну?

Он посмотрел на нее. Они ехали с открытыми окнами, ее волосы растрепались от ветра, на щеках горел яркий румянец, макияжа – никакого. На ней была его старая футболка и потертые джинсы. Иными словами, пример того, как не надо выглядеть и… как можно выглядеть самой прекрасной на свете.

– Тревис? – она рассмеялась, убрала прядь волос, упавшую на щеку. – Я так ехала, что ты просто онемел?

– Ну, – сказал он, – не думаю, что ты заслужила бы всеобщее одобрение… – Он усмехнулся, увидев гримасу Алекс. – Ладно, ладно. По правде говоря, все неплохо.

– По правде говоря, я просто великолепна!

– Да, ничего.

– Неповторима!

Тревис рассмеялся, наклонился вперед и коснулся ее щеки. – Еще парочка уроков – и тебе можно покупать такой автомобиль.

Они улыбнулись друг другу. Потом Алекс кашлянула.

– Ну…

– Да?

– Спасибо за чудесный день.

– Не за что, – он провел рукой по ее щеке и снова поцеловал, наслаждаясь вкусом ее губ. – Я позвоню завтра.

– Нет, – сказала она быстро. – Я… мне надо заняться завтра делами.

Он отодвинулся и вежливо качнул головой.

– Конечно. И мне бы тоже надо. Ну, а как насчет обеда?

– Позвони, – беззаботно откликнулась она, – посмотрим.

Она потянулась к двери, а он потянулся к ней, сильнее сжал ладонь.

– Не играй со мной, Алекс.

Она обернулась.

– Не играй?

– И не изображай дурочку. Я тебе говорил, я ни с кем не делюсь.

– Ага, – она хмыкнула. – Говорил. «Пока это продолжается, – говорил ты, – я буду тебе верен».

– И ожидаю того же от тебя.

– Естественно. Просто у меня есть своя жизнь, Тревис. Ты напомнил мне об этом сегодня утром. И я рада этому.

Его глаза потемнели.

– Ты и впрямь так считаешь!

Он не спрашивал. Утверждал, судя по тону. Но она правда так считает. Конечно, правда… В горле застрял комок. Она неуверенно улыбнулась.

– Да. Да. Я же говорила, Тревис, я наслаждаюсь своей свободой.

– Прекрасно, – сжав зубы, он уселся за руль и хлопнул дверцей. – Я заберу тебя в семь завтра вечером.

– Но сначала позвони.

Запоздалая фраза. Тревис уже подал машину назад, развернулся и с ревом вылетел на дорогу.

Он приезжал за ней каждый вечер. Каждое утро вез домой, словно они не договаривались не проводить вместе все свободное время. На выходные они ездили в Малибу – кроме одних, посвященных Соколиным виноградникам.

– Я дала согласие на продажу, – сказала Алекс, сходя по ступеням террасы большого дома в викторианском стиле. – Можешь сообщить отцу.

– Прекрасно, – сказал Тревис, поднося ее пальцы к губам. – А я распорядился относительно номера в гостинице на побережье.

– Да? – невнятно переспросила Алекс.

– В чем дело, Принцесса?

– Голова болит. Ничего, до вечера все пройдет.

Но к вечеру она почувствовала себя хуже. Началась лихорадка, все кости ломило. К утру поднялась температура.

Не внимая никаким протестам, Тревис вызвал доктора.

– Грипп, – поставил диагноз врач. – Ничего страшного, сейчас многие болеют. Постельный режим, больше пить, аспирин…

Алекс застонала, села, попыталась встать с кровати. Тревис обнял ее.

– Меня мутит, – прошептала она.

Он отнес ее в ванную. К ее смущению, он оставался с ней, поддерживал, обтирал лицо мокрым полотенцем и отнес назад в постель.

– Я говорю, – продолжил доктор, – что ей нужен отдых, много жидкости, аспирин, легкая еда, когда желудок будет ее принимать. Несколько дней – и все наладится.

Тревис взглянул на Алекс.

– Что я могу для тебя сделать, дорогая?

– Увези меня домой, – прошептала она. – Тут очень хорошо, но я предпочитаю болеть в домашней обстановке.

Тревис поглядел на врача.

– Мы живем в Малибу, но прилетели сюда на самолете. Я могу отвезти ее домой?

– Я не живу в Малибу, – пролепетала Алекс, – я живу…

– Конечно, – сказал врач. – Я выпишу что-нибудь от тошноты, завернете ее в одеяла и можете везти в Малибу.

– Но я не…

– Тихо, – нетерпеливо перебил Тревис и пожал врачу руку. – Спасибо, доктор.

Алекс пробормотала, что чувствует себя ужасно. Тревис как мог подбадривал ее.

Он осторожно усадил ее рядом с собой в «Команче». Она казалась такой хрупкой и несчастной: громадные темные глаза на бледном лице, волосы спутались, черты обострились. И именно в этот момент он понял, что никто и никогда не был ему так дорог… В нем поднялся протест.

– Что? – спросила она, увидев, как он нахмурился.

– Ничего, – коротко ответил он и переключил внимание на самолет.

Она болела пять дней. Ворочалась. Потела. Стонала. Дрожала.

А Тревис заботился о ней. Водил в ванную, обтирал от пота. Успокаивал, согревал своим телом, когда она дрожала. И наконец, наутро шестого дня, Алекс проснулась, потянулась, зевнула и заявила, что может съесть слона.

Тревис сел рядом.

– Это значит, что тебе лучше? – спросил он с надеждой.

Она засмеялась:

– Я абсолютно здорова, – и вдруг испугалась: – Ты тут был все время? Или я бредила?