Золушка не верит сказкам - Эльвира Смелик

Рома

Сюрприз удался на славу. Видимо, судьба недаром выделила Роме этот шанс – уйти с работы пораньше, чтобы он сумел насладиться по полной.

Он даже разглядел не сразу. По горящему на кухне свету определил, что Женя ещё не спит, удивился немного, ну и порадовался тоже. Почему-то хотелось, как иногда случалось, просто посидеть, пусть за чашкой чая, поболтать о жизни, о ерунде, даже ни о чём. От её пушистой огненно-рыжей шевелюры кухня будто бы наполнялась дополнительным теплом и светом, и даже возникало ощущение настоящего дома. Но сегодня…

Словно холодной водой плеснули в лицо, даже дыхание на мгновение перехватило, и уже произносимые слова застряли в горле и тут же забылись. А вместо них последовало банально-стандартное:

– Что-то случилось?

Лида умела говорить так, что моментально брало за душу, не оставляло безучастным, не позволяло даже усомниться в искренности, пронзало насквозь. Лично он покупался, всегда покупался, и вот опять. Застыл, огорошенный, и поверил, хотя слышал, наверное, уже не меньше десятка раз «Я ушла от Ярика. Насовсем. Навсегда». Хорошо, ещё она не сорвалась с места, не припала к груди, требуя успокоительных объятий.

Женю той же холодной волной снесло с табурета, протащило мимо. Рома едва успел зацепить её взглядом, но не удержал.

Она спряталась в комнате. Чтобы не мешать.

Ну да, правильно.

А он подошёл к столу, устало уселся на освободившийся табурет, обхватил руками чашку, на дне которой плескались остатки чего-то солнечно-золотистого.

– Правда, насовсем ушла? Или как обычно.

– Правда, – подтвердила Лида решительно и трагично, обиженно поджала губы. – Можешь не верить. Можешь даже смеяться. И из-за этого тоже. – Она сглотнула, шмыгнула носом, потом усмехнулась и, отведя глаза, произнесла: – Он мне изменил. Изменяет.

Смеяться Роме не захотелось, а вот сочувствие действительно проклюнулось, а вместе с ним, словно привязанная, знакомо шевельнулась надежда.

Нет, Лида не придумывала, она обычно никогда не придумывала, не прикидывалась, не опускалась до лжи. И сейчас по-настоящему выглядела подавленной, не только несчастной, обиженной, растерянной, но и обозлённой. И у неё до сих пор так и не появилось подруг, а молчать, держать в себе и тайно переживать она просто не умела.

Так неужели правда? Про Яра.

– С чего ты взяла?

– Я знаю, – убеждённо заявила Лида, посмотрела чуть свысока и в то же время с горечью. – Такое девушки сразу чувствуют. Если появляется другая.

Ну, понятно.

– Чувствуют, значит, – повторил он с иронией и недоверием.

– Чувствуют, Ром, чувствуют, – ещё убеждённей повторила Лида. – очень даже хорошо. Не обольщайся, не обманешь. – Она судорожно выдохнула. – Просто иногда готовы глаза закрывать. Потому что так проще и удобней.

И опять сникла, серые глаза поблёкли и потухли. А его нестерпимо потянуло, как обычно и случалось, прижать, обнять покрепче, спрятать от бед и печалей, доказать, что он-то всегда рядом, не предаст, не обманет, не отпустит.

Лида, наверное, именно этого и ждала: сейчас Рома вскочит, подойдёт. А он почти, уже почти, но едва не уронил сжатую в руках чашку. Та гулко стукнула по столешнице. А Лида стиснула зубы, произнесла сердито, с вызовом:

– Но я так не могу. И не буду. Я закрывать глаза не собираюсь. Я его не прощу и не вернусь. Не думай, это совсем другое, не как раньше. Действительно не вернусь.

– А что тогда будешь делать?

Он намеревался спросить спокойно и даже насмешливо, а, похоже, не слишком получилось. Лида уставилась ему прямо в глаза – внимательно и напряжённо. Может, уловила отголоски этой вечной надежды – почувствовала – и теперь говорила взглядом «А что ты, Ромочка, хочешь услышать. Молчи, не отвечай, я и так знаю. А что будет, если скажу? Вот сейчас возьму и скажу. Вот это самое, чего ты давно ждал».