Запретные чувства - Маша Драч

Симпатичная с виду девушка почему-то совсем мне не нравилась. Что-то внутри меня относилось к ней с насторожённостью. Алина здесь явно была своим человеком. Такое сразу ощущаешь и, как правило, это ощущение всегда оказывается верным.

— А ты уже знаешь, кого утвердили на главную роль? — спросила одна из девочек у Алины.

— Да. Вчера еще узнала, — в ее голосе я тут же уловила отголосок недовольства.

— Вот повезло же кому-то. Главная роль! А мне хотя бы до второстепенной дорасти.

— То, что кого-то утвердили, еще не значит, что этот человек выйдет на сцену в день премьеры, — Алина оставила в покое кулон и поправила бретельку своего черного топа.

— Почему это?

— Когда получаешь роль, всё самое интересное только начинается, — Алина заговорщически улыбнулась лишь уголками губ. — Эту роль еще нужно удержать. Доказать всем, что ты достойна ее. Обойти конкурентов, которые только того и ждут, чтобы ты оступилась.

— А та девушка достойна? — не унималась собеседница Алины.

— Время покажет. Но я считаю, что режиссер поторопился утвердить ее. Кроме нее есть и другие, более талантливые претендентки.

— В любом случае, это не нам решать, — твёрдо заявила я и, как и многие другие, тоже прижалась обнаженным плечом к прохладной стене коридора.

— Не нам, — Алина медленно перевела взгляд в мою сторону и чуть-чуть прищурила глаза, будто сканируя меня и определяя мое место в ее собственной иерархии. — Но я с детства в театре и знаю, как здесь всё устроено.

— Это прекрасно. Но не уверена, что обсуждение коллег за их спинами добавит всем нам профессионализма или дополнительных баллов во время прослушивания.

— Мне беспокоиться не о чем. И в дополнительных баллах я тоже не нуждаюсь. — Алина говорила спокойным ровным тоном, но прищур в ее глазах никуда не исчез. — Меня зовут Алина.

— Лия, — тут же представилась я.

— Лия? Хм. Дам тебе совет, Лия. Если хочешь, чтобы публика тебя запомнила и искренне полюбила в будущем, выбери себе другое имя. Более привычное для всех. Лия звучит слишком претенциозно. У публики может возникнуть диссонанс с твоим именем, внешностью и способностями.

Несколько девочек, которые сегодня всё утро крутились рядом с Алиной, вероятно определив ее главной в своей стае, тихо захихикали. Остальные молча наблюдали за нами.

— Любой даже самый дельный совет автоматически становится бесполезным, когда о нем никто не просил, — я стойко выдержала взгляд Алины.

— Как знаешь, — высокомерно ответила она и переключила всё свое внимание на подружек.

В этот момент меня вызвали на прослушивание. Прежнее сильное волнение ледяным осколком обвалилось куда-то на дно желудка. Неровно втянув воздух и медленно его выдохнув, я зашла в комнату. Она была средних размеров и полупустой.

За прямоугольным письменным столом сидели двое мужчин. Еще один, помоложе, расположился в кресле. Судя по дорогим часам на запястье и одежде, он вероятно и был тем самым загадочным спонсором. Короткие светлые волосы, немного уставший, но всё равно крайне серьезный взгляд карих глаз. Длинные тонкие пальцы ловко покручивали ручку.

За столом сидели автор мюзикла и режиссер-постановщик. Всеволод Константинович мне их описал, поэтому волнение медленно начало отступать, когда я определила для себя все действующие лица.

Режиссер-постановщик — немного тучный мужчина в очках — приветливо мне улыбнулся. Автор только чуть заметно кивнул.

— Войтович Лия Альбертовна, — прочитал режиссер-постановщик мое имя в бланке.

— Да, — я кивнула.

— Повернись, — строгим голосом отозвался автор и постучал карандашом по страницам своего раскрытого блокнота. — Рассмотрим тебя для начала.

Я медленно покружилась и когда вернулась в исходную позицию, случайно на несколько секунд встретилась взглядом со спонсором. Его звали Марк, если я ничего не перепутала. Он, закинув ногу на ногу, продолжал рассматривать меня. Медленно и очень сосредоточено, словно хотел изучить каждый сантиметр моего тела.

— Хорошо, — в тоне голоса автора я не смогла разобрать ни единой эмоции. — Теперь перейдем к исполнению.

— Не волнуйся, — режиссер-постановщик снова мне улыбнулся.

Я исполнила отрывок из песни, который мы подготовили с Всеволодом Константиновичем специально для прослушивания. Спонсор продолжал внимательно рассматривать меня, прижав костяшку указательного пальца к нижней губе.

— Отлично, — режиссер-постановщик сделал несколько пометок карандашом у себя в блокноте.

— Голос — да. Внешность — нет, — отрезал автор и тут же потерял ко мне всякий интерес, опустив взгляд к каким-то своим записям.

— У нас не кино. Никаких крупных планов, Слав, — режиссер чуть спустил очки и выразительно посмотрел на коллегу.

— С таким лицом в массовку не идут, — голос Вячеслава был полон категоричности. — Красивая, голос хороший, но я не вижу ее в своей истории.

— Я считаю, что она хорошо впишется. Всех предыдущих кандидаток ты забраковал из-за невыразительной внешности.

— Двоих ты отвоевал. В этом случае я говорю «нет». Возможно, для другой своей истории я бы выбрал эту девочку. Но не здесь. Весь фокус должен быть сосредоточен на главной героине.

— Он и будет сосредоточен. Я об этом позабочусь. А эту девочку я бы взял. Хотя бы даже для запаса.

— Не знаю, — Вячеслав снова взглянул на меня. В глазах мелькнуло сомнение. — Повернись еще несколько раз. И волосы распусти.

Я сделала так как он велел. Спонсор продолжал молча рассматривать меня. Наши взгляды снова столкнулись. Марк не только внимательно рассматривал меня, но и слушал, о чем спорили режиссер и автор.

— Берите, Вячеслав, — вдруг раздался спокойный бархатный голос. — Не пожалеете, — Марк чуть склонил голову набок. — Я солидарен с Виктором. И раз уж мои деньги задействованы в проекте, я тоже имею право голоса в отдельных случаях. Этот случай, — взгляд Марка медленно поднялся с моих ног к лицу. — Меня очень заинтересовал. Молодая. Талантливая. Не обделена красотой. Держится достойно. Если Всеволод Константинович выбрал ее себе в ученицы, значит, в этой девочке что-то есть.

Я спрятала руки за спиной и сжала их в замок.

— Хорошо, — Вячеслав отложил ручку в сторону. — Можно и рискнуть.

Меня немного насторожило заступничество Марка. Всеволод Константинович не состоял с ним в тесных дружеских отношениях. Значит, поведение Марка было продиктовано исключительно его какими-то мотивами, которые для меня оставались пока что непонятными.

Когда я вернулась в прохладу коридора, в ушах всё еще шумела кровь, но пальцы-ледышки постепенно начали оттаивать.

— Ну что? Взяли? — полюбопытствовала какая-то девчонка, имени которой я не знала.