Отец моего (вы)бывшего - Юлия Вернер

Белая субстанция стекала по ноге Веры, смешиваясь с пеной, а Михаил все продолжал трахать девушку, потому что ему было мало этой малышки.

Когда все кончилось, мужчина помог Вере смыть с себя остатки мыла и завернул ее в махровое полотенце, ловя на себе ее пристальный изучающий взгляд.

— Зачем ты пришел? — спросила она и ее ресницы задрожали. Кажется, эйфория прошла, и пора было возвращаться в суровую реальность. — У тебя ведь есть другая женщина.

У Михаила все внутри замерло, и он хмуро посмотрел на девушку.

— У меня никого кроме тебя нет, о чем ты говоришь?

— Я видела вас с ней на пустыре, — малышка тяжело сглотнула ком в горле. — Вы целовались.

Брови Воронова сошлись в переносице, а сам он выпрямился.

— Ты была там, — кивнул он.

— Была и все видела. Зачем… зачем тебе такая сложная комбинация? Мог бы просто прогнать меня, а не устраивать шоу.

— Какое еще к черту шоу? — не понял мужчина. — О чем ты вообще говоришь?

Вера отвела взгляд и вышла из ванной.

Воронов вздохнул, подобрал свои трусы, надел их и вышел следом.

— Хочешь сказать, что ты не имеешь к моему похищению никакого отношения? — спросила девушка, стоя у плиты и ставя на чайник, когда Михаил оказался за ее спиной.

— Нет, не имею, — ответил он, опираясь плечом о дверной проем. — Все это сложно объяснить.

— Сложно? — Вера обернулась, и в ее глазах блеснули слезы. — Объяснить не сложно! Это мне сложно было не сойти с ума!..

— Вера, — мужчина подошел и хотел обнять ее, но девушка отвернулась и дернулась.

— Либо рассказывай, либо убирайся и больше не возвращайся, — твердо сказала она. — Решай.

Михаил опустил голову, задумался.

Говорить ей всего нельзя, слишком рискованно. Тогда как быть?

— Послушай, — он коснулся ладонью ее лица, и Вера подняла на него глаза. — Я не причастен к твоему похищению. Есть люди, которые… шантажировали меня тобой. Я не могу сказать больше. А та женщина… она из моего прошлого, но между нами ничего нет. Тот поцелуй ничего не значит.

— Из твоего прошлого? — она приподняла бровь. — Это что же у тебя за прошлое такое?

Нет, это все же сложнее, чем он думал.

— Послушай, Вера, — Воронов устало вздохнул. — Я не всегда был беззаботным бизнесменом, ясно? Я работал на правительство и сейчас… тоже работаю. Это долгая и запутанная история. Я обещаю, что когда-нибудь все расскажу, но не сейчас…

Чайник на плите засвистел, и мужчина протянул руку, выключая плиту.

— На правительство? — переспросила Вера недоверчиво. — Ты не мог придумать что-то более правдоподобное?

Не поверила.

Бл*дь, а чего он еще ожидал?

— Я не придумывал. Я действительно работаю на Контору. Подробности тебе знать ни к чему. Я просто, — Михаил запнулся. — Я просто хочу, чтобы ты мне поверила и подождала немного, пока я не разберусь с проблемами.

Вера фыркнула и отстранилась.

— Зачем мне ждать? Какой в этом смысл?

— А разве его нет? Может, ты хочешь разорвать наши отношения? — приподнял бровь мужчина. — Скажи мне, Вера, чтобы я тут не распинался перед тобой и не оправдывался.

Девушка молчала.

Нет, ей не хотелось расставаться с Михаилом, но за последнее время на нее столько всего навалилось и это давило на нее, нервы были не к черту.

— Не хочу, — наконец сказала она. — Я просто устала и хочу жить нормальной жизнью. С тобой, если твои намерения серьезны.

— Более чем, — мужчина расслабился и обнял Веру. — Все будет нормально. Нужно просто немного подождать.

***

Через час, выходя из квартиры Веры и спускаясь вниз по лестнице, Воронов почувствовал головную боль, из-за которой остановился и поморщился.

Уже третий раз ни с того ни с сего накатывало, никогда такого не было. Следовало бы посетить врача и понять, в чем тут дело, ведь боль может появиться в неподходящий момент и сорвать операцию, к примеру.

Постояв немного приходя в себя, Михаил вышел из машины и пошел прочь от дома, бросая взгляд в окна, откуда мужчину взглядом провожала его любимая, ради которой он всеми возможными способами закончит дела с Конторой.

Глава 20

На следующий же день Воронов поехал в клинику, сдал едва ли не всевозможные анализы, МРТ, долго разговаривал со специалистами о своей проблеме.

К сожалению, диагноз оказался неутешительным.

Роман Эдуардович, знакомый Михаила, долго не решался сказать своему пациенту о том, что дела его очень плохи — ходил из угла в угол, долго всматривался в бумаги и, наконец, сел в кресло, смотря на Воронова поверх круглых очков.

— К сожалению, мы выявили у вас злокачественную опухоль в мозге, — наконец произнес мужчина. — Мне жаль, но требуется срочная операция и в дальнейшем курс химиотерапии.

Михаил смотрел на Романа Эдуардовича, осмысливая услышанную информацию, и не мог поверить в то, что тот только что сказал.

— Вы понимаете меня?

Воронов кивнул, почему-то напомнив себе китайского болванчика.

У него столько планов было, а их перечеркнула поганая опухоль!

— Вы должны так же понимать, что операция тяжелая и ее нужно делать как можно скорее, потому что шансы сейчас пятьдесят на пятьдесят. Подготовьте близких, реабилитация будет долгой.

Как ведро холодной воды на голову.

Бл*дь, как же все не вовремя!..

Михаил хотел покончить с конторой и начать жизнь с Верой с чистого листа где-нибудь далеко-далеко отсюда, но, кажется, планы неожиданно поменялись.

— А если я откажусь от операции, то сколько протяну? — прямо спросил, смотря куда-то в пол.

Роман Эдуардович помялся.

— Пару месяцев, не более.

Мало. Это очень-очень мало.

— Я вас понял, — Михаил вздохнул. — Мне… надо подумать.

Роман Эдуардович едва ли не каждый день видел этот потухший обреченный взгляд. Тяжело принять тот факт, что человеку осталось жить всего несколько месяцев, а то и недель, если не осмелиться на операцию и не найти в себе силы для того, чтобы бороться с недугом. Это очень тяжело, реабилитация занимала около года, а иногда и больше. Порой казалось, что сил уже нет, хотелось, чтобы все мучения закончились, но все продолжалось. А потом счастье в глазах, когда пациенты слышали о ремиссии. Они снова начинали жить и ценить жизнь.

Михаил вышел на улицу и как раз ему попался на пути совершенно лысый мужчина, которого на инвалидной коляске катила к дверям здания молодая женщина. Понятно было, что он был серьезно болен и, скорее всего, проходил курс химиотерапии.

Воронов представил себя на его месте, а на месте незнакомки Веру и понял, что он не хочет