ВОЛОГОДСКИЕ КРУЖЕВА - Надежда Саванина

Июль выдался холодным и дождливым. Подруги все разъехались на каникулы. Катя иногда по два-три дня грустно сидела дома и не выходила гулять из-за постоянных дождей. В последний месяц беременности ей было тревожно. Врач женской консультации, куда она регулярно ходила, успокаивала и говорила, что все идет нормально. За две недели до предполагаемого срока родов к ней приехала мама, чтобы не оставлять дочь одну в такое время. Марии Ивановне совершенно не понравилось настроение Кати.

– Дочка, что тебя так тревожит?– спрашивала она Катю – Ты, может быть, родов боишься? Обычно дочери рожают своих детей, так же как и их матери, ау меня роды были легкие и быстрые. Так будет и у тебя. Не грусти, а то и твоему сыну грустно в животике. Расскажи лучше, что пишет тебе Дима. Часто ты от него письма получаешь?

– Дима пишет то много и часто, то редко и мало. Хочет просить отпуск в сентябре. Считает, что в августе ты мне здесь поможешь, а в сентябре он тебя сменит, потом будем решать, что делать. Он предлагает найти няню. Но до этого еще далеко, надо сначала родить.

За несколько дней до родов у Кати сильно разболелся живот в правом нижнем боку. Боль была сильная, острая и никак не проходила. Уже вечером Мария Ивановна уговорила дочь пойти в роддом, который находился недалеко от их дома Врач роддома, выслушала Катю, послушала сердце ребенка и сказала:

–Я тебя сейчас госпитализирую. По-моему ничего страшного нет, но я приглашу еще других врачей для дополнительной консультации.

При роддоме было отделение, в котором лежали беременные женщины с какими-либо проблемами. В одну из палат этого отделения и поместили Катю. В палате стояло пять кроватей, четыре из которых были заняты. Катя села на свободную кровать, стоявшую у стены. Было уже поздно, и, не раздеваясь, в халатике она прилегла и задремала. Разбудила ее врач, которая зашла в палату и включила верхний яркий свет. Вместе с ней зашли еще три врача. Они подошли к Кате, начали задавать ей вопросы, прощупывать живот в том месте, где боль была максимальной. Пока Катя спала, боль немного стихла. А теперь после многократного осмотра каждым из врачей она вспыхнула вновь. Последним из врачей был седой высокий мужчины, у него были большие сильные теплые руки, и он тщательно обследовал ее большой живот дольше и больнее всех. Катя даже несколько раз вскрикнула. Все врачи молчали, только «профессор», так Катя мысленно назвала его, сказал:

–Голубушка, если придется оперировать вас, то мы будем спасать жизнь матери.

Врачи, пожелав пациенткам в палате спокойной ночи, вышли. Через некоторое время вернулась врач, принимавшая Катю в приемном покое, и, присев на кровать к Кате, тихо заговорила:

–Причина боли твоей может быть самая различная: приступ аппендицита, проблема с почками, воспаление придатков, а, может быть ребенок, так давит в животе на кишечник. Пока мы тебя оставляем в больнице под наблюдением. Завтра посмотрим твои анализы. Утро вечера мудренее.

–Нина Степановна – обратилась Катя к врачу- Кто этот пожилой врач, который меня смотрел последним?

– Это очень опытный профессор из мединститута. Специально для тебя его вызвала ночью из дома. Я очень доверяю его мнению. Он сказал, что завтра вечером снова зайдет.

– У него и вид профессорский – улыбнулась Катя.

–Спи, все будет хорошо. Сейчас тебе медсестра принесет таблетку, выпей, чтобы спокойно поспать.

–Не надо – отказалась Катя – Я и так усну, я спать хочу.

Она, действительно, сразу уснула. Перед тем, как закрыть глаза, она загадала, чтобы этой ночью ей приснился Дима, но, увы, встретиться во сне с любимым мужем ей не удалось.

Утром Катя познакомилась с молодыми женщинами, которые лежали в палате. У каждой из них была своя грустная история, которые накладывали отпечаток на общую атмосферу. Не унывала одна Маша.

Это была веселая уже не очень молодая женщина. В детстве она упала с печки, и со временем у нее стал расти горб, который изуродовал всю ее фигуру. Ни о любви, ни о замужестве она и не мечтала, но романы о любви, особенно счастливой, читать обожала. Чтобы иметь возможность больше читать, она пошла работать уборщицей в библиотеку. У нее была хорошая память, и она с охотой пересказывала прочитанное соседским бабушкам по вечерам. Но, оказывается, нашлась и для нее счастливая любовь.

В соседнее село приехал погостить к родственникам в отпуск молодой мужчина с таким же недугом, как и у Маши. Познакомились они в клубе, когда слушали лекцию городского лектора, которая предваряла демонстрацию нового кинофильма.

Через две недели они расписались в сельсовете, а еще через две недели Маша стала собирать свои вещи. Мать с грустью смотрела на дочь. Она во всем винила себя, что оставила ее маленькую на старую бабку, которая и недоглядела. Не особо верила она в Машино счастье. Да так и получилось, что каков жених, такова и невеста. А жених, хоть и с виду неказист, оказался очень хорошим душевным человеком, и стала Маша жить с ним, как за каменной стеной, как говорят в народе про удачное замужество русской

женщины. В городе ее избранник работал кочегаром в котельной, у него была служебная однокомнатная квартира. Когда Маша первый раз зашла в эту квартиру, она поразилась чистоте и аккуратности, с которыми содержал свое жилье хозяин. Маша снова устроилась в городскую библиотеку уборщицей, и началась ее городская счастливая жизнь. Все это Катя узнала из рассказа самой Маши, которая во время своего повествования сидела за столом, пила чай и ела белый хлеб с вареньем.

– Все бы хорошо, только рожать мне врачи не разрешали. Говорили, что ребенка я выносить не смогу. Была-то я совсем худющая. Потом от спокойной сытой жизни потолстела, сил у меня прибавилось. Стала я опять по докторам ходить. А они кто что говорит. Один скажет никак нельзя. Другой -риск большой, но можно попробовать. А вчерашний дедушка, который к тебе приходил, профессор, сказал – Рожай. Сердце здоровое. А как будет ребенку тесно, сделаем какое-то сечение. Сам меня наблюдает, сам, сказал, и сечение будет делать. Вот положили позавчера, жду. Из-за живота я уж давно ног не вижу. Муж, он у меня молодец, не смотрите, что кочегар- с любовью и гордостью говорила Маша – и обувает, и одевает меня.