Золото глупцов - Риз Боуэн

— Будете искать Хью?

— А кого же еще?

— Значит, вы не собираетесь бросать его?

Либби посмотрела на Гейба.

— Пока у меня не будет доказательств его смерти, я останусь его женой.

— Похвально, — сказал Гейб, поднося кружку ко рту.

Либби казалось, что это сон. Она сидит рядом с Гейбом, ест устрицы и пьет шампанское, а наутро она снова проснется на узкой кровати и будет есть холодную фасоль на завтрак.

— И куда вы теперь? — спросила Либби немного дрожащим голосом.

— Если доберусь до Хенгтауна и не погибну в этих снежных завалах, я направлюсь на южные прииски. Говорят, там теплее и нет снегопадов. Не вздыхайте. Леопард не станет питаться травой. Вы же не хотите из меня сделать святошу, тем более сейчас, когда я попал в места, где полным-полно желающих просадить свои деньги. Значит, есть места, где картежникам неплохо живется?

— Пуля однажды уже сбила мою шляпу, но в целом у меня сложилось мнение, что здесь можно неплохо заработать. В один день, однажды, мне удалось сделать пять сотен. Сейчас на приисках все хотят играть, здесь не церковь. Разве Библия не учит, что промедление смерти подобно, — смеясь, добавил Гейб.

— А я думала, что это сказал Бенджамин Франклин, — тоже засмеялась Либби.

— Вы в самом деле рады меня видеть? Я это вижу по вашим глазам.

— Сейчас я рада каждому знакомому, — осторожно сказала она. — Побудьте здесь в одиночестве с девочками — не знаю, что еще отколют старатели.

— Между прочим, вы знаете, как вас называют в городе? — спросил Гейб. — Леди Мак.

— Я знаю, мне это нравится.

— А почему?

— Они долго считали меня высокомерной особой, и я была ограждена от нежелаемого внимания. Леди Мак и Хью — мои защита и опора.

Гейб сделал большой глоток шампанского.

— Если вы не найдете мужа в это лето, вы вернетесь домой?

— Думаю, да. Это не место для женщины, а тем более для детей.

— Ваш отец может вас не принять.

— Может, мое отсутствие смягчит его, — сказала Либби. — Я уверена, что мать только и ждет, чтобы я вернулась.

Она уставилась на огонь.

— А вы вернетесь в Новый Орлеан, когда заработаете кучу денег?

— Не думаю, мне незачем туда возвращаться. Здесь я смогу стать уважаемым бизнесменом, если до этого меня не настигнет пуля.

— Нет! — ужаснулась Либби.

— Давайте не будем о будущем, — сказал он. — Вы совсем не едите устриц, — Гейб подцепил устрицу вилкой и сказал: — Откройте шире рот.

Жест был настолько интимен, что Либби от удовольствия зажмурила глаза.

— Вам ведь не нужно спешить домой? — спросила она. — В хорошую погоду отсюда целый час ходьбы.

— Вы ведь не собираетесь выгнать меня среди ночи?

— А что скажут люди? Они ведь знают, что вы пошли ко мне, и если вы не вернетесь до утра, пойдут разговоры.

— Пусть говорят! — ответил Гейб.

— Вы не понимаете, если они узнают, что я провожу время с вами, они тоже могут напроситься в гости.

— Пусть они будут удачливее меня, — сказал он.

— Мне не до смеха, — сказала Либби и подошла к висевшему на стене пальто Гейба. — Я здесь одна и мне некому помочь. Уходите, пожалуйста. Идите по своим следам, пока их не замело.

Гейб подошел и взял свою шляпу.

— Хорошо, как вам угодно. Возможно я найду дорогу, хотя начался снегопад. Если я попаду в завал или сверну не туда, то вы найдете утром мой замерзший труп, но не волнуйтесь — это еще одна моя жертва ради вас. Прощайте, миссис Гренвил.

Он взял у нее из рук пальто и направился к выходу.

— Нет, подождите, — хватаясь за его руку, сказала Либби.

— Вы не хотите, чтобы я уходил?!

— Да… нет, я не знаю, но не хочу, чтобы с вами что-то случилось, но я боюсь с вами оставаться.

Гейб сощурил глаза.

— После тех ночей в пути, когда я мог забраться к вам в фургон, вы все еще не доверяете мне?

— Не в этом дело, — отворачиваясь, чтобы Гейб не видел, как она покраснела, сказала Либби. — Я сама себе не доверяю.

— Значит, леди Мак тоже человек — хоть какое-то утешение. Разве негуманно оставить промерзшего человека переночевать на полу? — спросил Гейб и взял у нее свое пальто. — Я лягу в углу калачиком.

Он медленно расстелил пальто и подошел снова к печке.

— Давайте еще поговорим. Думаю, вы соскучились по хорошим собеседникам и по кое-чему еще.

— Да, — сказала Либби и осторожно села на край кровати.

— Иногда устаешь от разговоров с детьми.

Гейб рассмеялся.

— Посмотрите на себя, расслабьтесь, Либби. Давайте веселиться, пока мы вместе. Такого случая может больше и не представиться.

— Я знаю, — сказала она. — Разве я этого не понимаю, Гейб. Мне тяжело сидеть рядом с вами и думать о Хью.

— Хью здесь нет. Здесь только я, — сказал Гейб. — Я много о вас думал, Либби Гренвил. Не могу забыть тот поцелуй.

Либби посмотрела на мерцающие угли.

— Я тоже старалась выкинуть вас из головы.

— Либби, — нежно сказал Гейб и взял ее за руку, — вы так великолепны в отблесках огня. Ваши волосы блестят как золото. Что вы со мной делаете?

Либби отдернула руку.

— Не надо, Гейб, пожалуйста, — она встала и закрыла лицо руками.

— Хорошо, не волнуйтесь. Я не хотел вас расстраивать и вернусь в свой угол, если вы хотите.

Она чувствовала теплоту его руки.

— Мои желания часто не совпадают с тем, что надо делать. Я все еще замужем.

— Либби, — сказал он и погладил ее по щеке, — вы вся дрожите!

Когда он обнял ее, она дернулась. Либби почувствовала, как его руки расстегивают на платье пуговицы, и была не в силах сопротивляться. Она никогда не испытывала такого желания. Гейб осторожно положил ее на пол. Он жадно целовал ее шею.

— Я хотел тебя, когда впервые увидел, — прошептал Гейб.

Либби не чувствовала ни жесткого пола, ни ветра, сквозившего через щели. Она никогда не чувствовала ничего подобного, так он ее возбудил…

— Мама, ты здесь? — послышался голос.

Либби вскочила и одернула платье.

— Что случилось, дорогая?

— Плохой сон, — сказала Блисс. — Мне страшно. Ложись со мной. — Либби посмотрела на Гейба, виновато улыбаясь.

— Не судьба.

— Они скоро заснут, — прошептал он.

— Я не могу, не здесь, Гейб. Я не знаю, что со мной.

— А я знаю — вы почувствовали себя снова женщиной.

Она дотронулась до его руки.

— Не сердитесь, попытайтесь понять.

Гейб встал и сказал, что, наверное, ему лучше уйти. Надел пальто и, взяв шапку, вышел из хижины.