Безжалостный наследник - Моника Кейн

— Мы любим заботиться о женщинах в нашей жизни. — Даниил хлопает по ней своими глазами цвета виски, а она краснеет, как школьница. Чертов флирт.

Миртл машет нам рукой, и несколько мгновений спустя мы уже запихиваемся в тесный сырой лифт по пути на третий этаж.

— Не хочешь объяснить, какого черта это все значило?

— Скоро. — Поведение Даниила сейчас серьезное. Больше нет Прекрасного Принца. Он выводит нас из лифта и останавливается перед невзрачной закрытой дверью. По коридорам не бродит ни одна душа — ни медсестра, ни пациент — и мне интересно, это дело рук моего брата или это место всегда такое пустынное.

Даниил нервно проводит рукой по волосам, нахмурив лоб.

— Сейчас вы познакомитесь с Розой Менендес. Она была медсестрой в больнице, где лежала мама. У нее есть подробности о рождении Киры.

Горько-сладкая боль разрастается в моей груди, как и каждый раз, когда я вспоминаю это время, одни из самых мрачных дней в моей жизни. Когда мне было десять лет, нашу мать на несколько месяцев поместили в психиатрический центр. Нам сказали, что она больна и ей нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Мама уже никогда не была прежней, когда вернулась домой.

— Черт. — Я поправляю лацкан своего костюма и даю его словам осмыслиться. — Я не ожидал, что ты это скажешь.

— Я знаю, — торжественно говорит Даниил, — ребята Лео выследили ее сегодня утром, и мы должны были действовать быстро. У Розы не так много времени. Мы ждали тебя.

— Пойдемте в дом. — Я киваю в сторону двери. Джулиан кладет мне руку на плечо, говоря, что подождет снаружи, чтобы мы могли пройти. Мы с Даниилом заходим в небольшую комнату, где пахнет антисептиком и средством для мытья полов.

Лео сидит в кресле рядом с шаткой больничной койкой, на которой лежит крошечная старушка, подпертая несколькими подушками, и хихикает над тем, что сказал Лео. Он не очень любит смеяться, но когда хочет, может быть обаятельным. Хочет — это главное слово.

Лео встает.

— Роза, я хочу познакомить тебя со своим старшим братом. Это Андрей, — говорит он, показывая на меня. Роза протягивает мне в знак приветствия коричневую с прожилками руку. Кажется, ей потребовались все ее силы, чтобы взять меня за руку, но она все равно это делает, ее водянистые глаза светятся теплом.

Не в силах сесть, я прислоняюсь к оконной раме рядом с кроватью и жду, когда она заговорит.

— Твоя мама часто говорила о тебе, Андрей, — говорит она, ее голос напрягается от усилий. — Она говорила обо всех вас. Она очень любила вас, мальчики. — Тяжесть оседает в моей груди. Горе и гнев сливаются в знакомую тупую боль. — Я рада, что вы нашли меня. Я много раз думала о том, чтобы обратиться к вам, но так и не сделала этого. Думаю, вы понимаете, почему. — Лео наклонился вперед и сжал ее руку. Она боялась за свою жизнь. Мой отец не обрадовался бы, узнав об этом от нее — семейное дело должно оставаться именно семейным.

— Пришло время узнать правду. Ваша мать хотела бы, чтобы вы это знали. — Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Ваш отец отправил ее в больницу, чтобы скрыть беременность, внебрачного ребенка. — Несмотря на то, что мы это знаем, правда об этом вызывает у меня мурашки по позвоночнику. — Я была медсестрой, которая ухаживала за вашей матерью. Мы с Георгиной подружились. С самого начала мне было ясно, что ей там не место. Она была грустной и тревожной, да, но это было связано с той жизнью, которую она вела, но психически она была здорова.

Роза делает паузу, кашель сотрясает ее тело. Лео наливает ей чашку воды и протягивает с соломинкой. Она сопротивляется, но я не предлагаю ей успокоиться. Мне нужно услышать, что она хочет сказать. Нашей мамы не было несколько месяцев, и мы не могли объяснить, чем она болела. В то время мы не знали, что это значит. Мы были просто испуганными и растерянными детьми, которые пытались вести себя круто, скучали по матери, а отец был поглощен своим собственным горем и отвлекался на империю, которой он должен был управлять.

— Никто не должен был знать о беременности вашей матери, даже другие сотрудники. К ней были приставлены только я и врач, и нам очень хорошо платили за то, чтобы мы заботились о ее нуждах и держали язык за зубами. И мы молчали. Ваш отец приходил к ней время от времени, но когда ее живот начал расти, он перестал. Только присылал деньги и больше ничего. — Ее глаза остекленели от воспоминаний. — Это уничтожило вашу мать.

Тишина в комнате стала почти оглушительной. Кусочки головоломки встают на свои места. Пустые места нашего детства, которые не складывались в единое целое, оказываются в фокусе. Я зажмуриваю глаза, прислоняюсь головой к окну и жду, когда Роза продолжит.

— Георгина доверилась мне. Мы провели несколько месяцев вместе, только я и она, гуляли по территории больницы, ели, узнавали о жизни друг друга. Ваша мать, как вы знаете, была нежной душой. Когда-то она любила вашего отца, но с годами он ожесточился. Его работа поглощала его. Она разъедала его душу: жизни, которые ему приходилось отнимать, война, которую он вел каждый день на улицах. Но она разъедала и душу вашей матери. Насилие было пятном на вашей семье, а не только кровью на руках вашего отца.

— Поэтому она старалась оставаться невинной. Она не знала соперников вашего отца и не хотела вникать в дела Братвы. Она сохраняла наивность, чтобы защитить свое сердце, но, в конце концов, возможно, именно это и привело ее к смерти.

По позвоночнику пробегает холодок. Даже воздух в комнате словно замирает, когда мы впитываем ее слова. Мой отец мог быть отстраненным и расчетливым, и он стал еще более расчетливым, когда боролся за создание своей собственной империи на американской земле. Моя мать была другой. Она была мягкой, милой и неравнодушной ко всему миру. Через некоторое время она обиделась на папу, но никогда не обижалась на нас, своих детей, которые связали ее с этой жизнью.

Еще один затрудненный вдох, Роза борется за кислород.

— Видите ли, ваш отец знал, что у вашей матери была депрессия, — хрипит она. — Она с трудом приспосабливалась к жизни в мафии, с трудом переживала потерю элементарной свободы, поэтому он позволял ей маленькие радости. Она посещала уроки плавания и художественный кружок в местном колледже