Нарисованные воспоминания - Лони Флауэрс

— Лили? — слышу я и оглядываюсь вокруг, но никого не замечаю. Когда я чувствую прикосновение руки на плече, резко разворачиваюсь и кричу. Дрю делает шаг назад и поднимает руки; как будто боится, что я могу его ударить или убежать. Я перевожу дыхание, полностью расслабляясь.

— Дрю! — я делаю глубокий вдох. — Что ты здесь делаешь?

Он смотрит на меня, сузив глаза.

— Я могу задать тебе такой же вопрос. Ты знаешь, что для тебя небезопасно находиться одной в таком месте? Кто-нибудь может напасть на тебя.

— Да, а что насчет тебя? Кто-то мог сделать то же самое с тобой, — говорю я, пока сижу на скамейке и пытаюсь успокоиться.

Дрю садится рядом со мной.

— Не глупи, никто не собирался наброситься на меня.

Оцениваю состояние его губы под светом и понимаю, что кто-то уже успел напасть на него. Не похоже, что что-то случилось в студии, но я не спрашиваю его об этом. Мгновение мы просто сидим в тишине, пока я начинаю говорить.

— Я до этого приходила к тебе и оставила спагетти. Прошу тебя, скажи, что ты получил их, и никто не украл контейнер?

— Я получил! Очень вкусно. Долгое время я уже не ел домашней еды. Обычно я много не готовлю, конечно, если не считать сэндвичи или лапшу быстрого приготовления.

— Некоторые блюда меня научила готовить мама, но в основном я научилась в колледже. Думаю, у меня неплохо получается. Хотя я никогда не могла разобраться с порциями. Всегда готовлю слишком много.

— Мне очень понравилось, спасибо, что подумала обо мне. Я, наверное, был в душе, когда ты приходила. И заскочил потом, чтобы отдать тебе посуду, но ты не открыла, поэтому я принесу ее позже.

— Не торопись.

Дрю смотрит на небо, и я слежу за его взглядом, который останавливается на мерцающих звездах. Уличные фонари находятся относительно далеко от скамейки, а ветки деревьев образовывают достаточно большое отверстие, чтобы увидеть мерцающие бриллианты за пределами верхушек деревьев.

— Ты приходишь сюда, чтобы набраться вдохновения для написания картин? — спрашиваю я.

— Иногда. Но наблюдение за звездами не означает, что я собираюсь нарисовать Млечный путь. Идея совсем в другом. Полагаю, это зависит от моего настроения.

— Ты рисуешь портреты? Я не помню, чтобы видела их, когда была у тебя в гостях.

— Время от времени, да. Обычно я пишу их на заказ для клиентов, например, если они просят нарисовать кого-нибудь в саду, или как играет их ребенок. Изредка они присылают мне фотографию, и я рисую с неё. Но я не занимаюсь этим часто, поскольку этот навык, как я думаю, еще не развит у меня в совершенстве.

В это трудно поверить. Его работы такие удивительные, и я уверена, что Дрю может нарисовать все, что угодно. Я слегка наклоняюсь в его сторону, и наши колени соприкасаются.

— Получается, ты не будешь рисовать, если кто-то будет позировать?

— Возможно. Хотя я редко берусь за такого рода занятия. Это пугает меня. Я лучше нарисую по памяти или картину, которую могу.

— Почему?

— Ну, смотреть на кого-то часами, пока ты рисуешь каждую черту, нервирует. Они сидят так близко, смотрят на меня, в то время, пока я пытаюсь передать каждую деталь… это не так легко.

— О, я поняла. — Это единственное, что я могу ему ответить. Внезапно я понимаю, что не могу придумать, что еще сказать, но Дрю будто готовится нарисовать меня, пока я наблюдаю, как его глаза бродят по моему телу.

— Однако, думаю из тебя получится прекрасная модель для этюда. — Он изучает меня, его глаза спускаются с моего лица к шее.

В смущении я опускаю взгляд.

— Ой, не знаю насчет этого.

— А я знаю. У тебя четкие черты лица, которые идеально можно будет передать на холсте.

— Например?

— У тебя ярко выраженная линия подбородка и выступающие скулы. — Его рука касается моего лица и гладит щеку. — И твои глаза, они очаровательны. — Он убирает едва заметную прядь с моего лба. — А твои губы…

Он молчит, когда я облизываю губы, заставляя Дрю сосредоточиться на них, прежде чем он вновь смотрит мне в глаза. Затем наклоняется ближе, и я могу чувствовать, как бьется в груди сердце. Я пытаюсь выровнять дыхание и успокоиться, потому что хочу, чтобы он поцеловал меня. Так сильно. Кажется, он тоже хочет сделать это, но колеблется и не знает, стоит ли или нет. Я не могу понять, почему он вдруг так неожиданно увлечен мной после безразличия, которое испытывает ко мне большую часть недели. Я даже не понимаю, что я сделала, чтобы заслужить это. Если он думает, что я облегчу ему задачу и сама приглашу поцеловать меня, то он глубоко ошибается.

Я наклоняюсь назад и смотрю в противоположную сторону.

— Да, мои губы… я знаю, они маленькие и тонкие. Должно быть, поэтому в последнее время я стала внезапно недостойной поцелуев.

— Недостойной поцелуев? Мне казалось, что ты отлично справляешься в последнее время, — подчеркивает Дрю раздраженным тоном.

— Да, в своих мечтах.

— Что?

— Ничего, — я смотрю на него и меняю тему. — Что случилось с твоим лицом?

— Знаешь что? Почему бы тебе не спросить своего парня? Уверен, он с удовольствием тебе все расскажет.

— Что? Тайлер ударил тебя?

— Да. Он, может, и выше меня, но в следующий раз, когда он ударит меня по лицу, я не отступлю, так что тебе лучше держать своего придурка-парня подальше от меня.

Я вскакиваю в бешенстве, пораженная его обвинением.

— Кто ты такой, чтобы говорить мне, что делать? Я не могу говорить Тайлеру что делать, как и тебе. И, к твоему сведению, он не мой парень!

Дрю встает.

— Неважно, Лили, мне вообще наплевать. — Он разворачивается и отходит от меня.

— Ты знаешь, — кричу я. — Для кого-то, кому наплевать, ты уж точно тратишь очень много энергии, чтобы злиться на меня без всякой на то причины. — Я не понимаю, откуда берется вся эта враждебность.

Он разворачивается и направляется ко мне.

— Ты права. Мне не наплевать, но я устал, что в одну минуту ты говоришь одно, а в следующую делаешь другое. Ты либо хочешь меня, либо нет. Я понимаю, что сейчас ты, возможно, еще не знаешь, чего хочешь, но мне не нравится, что меня используют.

— Используют? Ты серьезно? Я бы никогда… как ты вообще мог подумать об этом? Нет, знаешь что? Я даже не хочу знать. Просто забудь об этом. Забудь обо всем. —