Испорченный король - Рина Кент

Затем она приступает к полному пересказу игры. Это обычное дело, но на этот раз я замечаю восхищенный тон, когда она говорит об Эйдене. Или, может быть, она всегда так о нем говорила, и я была слишком глуха, чтобы услышать.

Меня сейчас вывернет наизнанку.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь остановить ее, над нами нависает тень.

Я резко поднимаю голову и вижу, что Ронан ухмыляется нам сверху вниз как идиот.

– Чего ты хочешь? – огрызаюсь я.

– Расслабься, Отмороженная. – Он садится рядом с ошеломленной Ким, очаровательно улыбаясь. – Я пришел с миром.

Миром? Он, должно быть, издевается надо мной.

Я рыщу взглядом за его спиной и за деревьями, ожидая, что Дьявол выйдет поиграть.

Ничто не может убедить меня в том, что это не очередная игра Эйдена.

Я скрещиваю руки на груди.

– С каких пор ты разговариваешь с нами, Ронан?

– С тех самых как узнал, что Ким – моя фанатка. – Он улыбается ей, заправляя выбившуюся прядь ей за ухо. – Почему ты никогда не показывала этого раньше, chérie?[7] Тебе не обязательно скрываться.

– Я не скрываюсь. – Она улыбается, делая вид, что расслабилась. – Мне нравится командная игра «Элиты». Коул – идеальный капитан. Эйден – лучший нападающий, а ты – один из лучших полузащитников в чемпионатах школы.

– Поправка. Я не один из лучших. Я лучший, Кимми.

– Самый лучший!

Они ведут долгий разговор о нескольких футбольных матчах, сыгранных «Элитой» в этом сезоне и прошлогоднем чемпионате.

Ронан Астор и Ким сближаются.

Черт возьми. Кто-нибудь, убейте меня.

Я захлопываю крышку своего контейнера с силой, привлекающей их внимание.

– Ты закончил?

– Bah alors[8], Отмороженная. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе быть спокойнее?

– Я буду совершенно спокойна, когда ты будешь как можно дальше от нас.

Ким хмурится.

– Это невежливо, Элли.

Невежливо? Неужели она не понимает, что он играет в какую-то игру? Должно быть, Эйден втянул его в это.

– Неудивительно, что он так одержим, – бормочет Ронан, прежде чем улыбнуться Ким, полностью игнорируя меня. – Как насчет того, чтобы перестать быть тайной фанаткой и прийти на одну из моих вечеринок?

Глаза Ким чуть не вылезают из орбит.

– Кто? Я?

– Я выиграю соревнование по выпивке ради тебя, Кимми.

– Ты сделаешь это? – она почти кричит.

– Я сделаю все что угодно для наших фанатов. – Он подмигивает, проводит костяшками пальцев по ее руке, прежде чем встать и посмотреть на меня. – Ты тоже можешь пойти, если сыграешь мне одну из сцен.

Он пренебрежительно машет рукой и уходит.

Я продолжаю целиться кинжалами ему в спину, даже когда он исчезает между деревьями.

– Ты это слышала? Он пригласил нас на одну из своих вечеринок.

– И что?

– Это вечеринка Ронана Астора, Элли! Я всегда мечтала побывать на одной из них. Я не могу поверить, что он пригласил нас.

– Ким! – Я хватаю ее за плечи. – Мы договорились никогда не общаться с ними, помнишь? Мы принадлежим к разным мирам и придерживаемся разных стандартов.

– Это всего лишь вечеринка, Элли. Это наш выпускной год, мы можем, по крайней мере, сходить на вечеринку. – Искорка в ее глазах не исчезает. Во всяком случае, она выглядит так, будто вот-вот взорвется от возбуждения.

Вот тогда я вижу. Это рвение. Детский трепет.

Ким хочет этого. У нее всегда был мечтательный взгляд, когда она говорила о футбольном матче или когда мы подслушивали, как другие студенты рассказывали о вечеринках Ронана.

В отличие от меня, она хочет увидеть ту, другую, толпу – толпу Эйдена и его волчьей стаи.

Может быть, она сдерживалась из-за издевательств. Может быть, из-за меня.

В любом случае новая Ким не боится добиваться того, что ей нравится. Во всяком случае, она рвется к этому.

Ничто из того, что я сделаю или скажу, не изменит ее мнения.

Я должна позаботиться об источнике проблемы.

О некоем придурке, который манипулировал ею на протяжении всего ее превращения.

Мы возвращаемся в школу на следующий урок. Ким не перестает говорить о вечеринке, даже когда я пытаюсь сменить тему. Я была согласна даже на пересказы корейских мыльных опер, но она не замолкала.

Возле класса Эйден преграждает нам путь, заходя с противоположной стороны. Он останавливается возле двери, и Ким повторяет его движение.

– Доброе утро, Рид. – Эйден одаривает ее улыбкой, которая каким-то образом достигает его дымчатых глаз.

Мою грудь сдавливает неприятным, почти болезненным ощущением.

– Доброе утро, Кинг. – Ким улыбается в ответ.

– Ты была великолепна на последней игре. Нам нужно больше таких фанатов, как ты.

– Вперед, «Элита»! – Ким ухмыляется. – Мы так надеемся выиграть чемпионат в этом году.

– Черт возьми, да, Кимми! – Ронан подбадривает нас сзади, обнимая Ким за плечи и ведя ее внутрь класса.

Я спешу за ними, когда чья-то огромная фигура прижимает меня обратно к стене.

Болтовня студентов стихает, и моя спина выпрямляется, когда я смотрю в бездушные глаза Эйдена.

Все улыбки, которыми он одарил Ким, исчезают, оставляя лишь демона, которым является Эйден.

Глядя на него снизу вверх, я не могу не вспомнить прикосновение его кожи к моей. Его палец скользит внутри меня. Его губы покусывают мою шею…

Нет. Он не действует мне на нервы.

– Ты собираешься быть моей? – спрашивает он так тихо, что его голос вибрирует на моей коже.

Каждый день, начиная с того проклятого завтрака, он загоняет меня в угол и задает один и тот же вопрос.

Я выпячиваю подбородок и даю ему тот же ответ, что и всегда:

– Нет.

– Хм. – Его пальцы впиваются в мой затылок под волосами, когда он удерживает меня на месте.

От него никуда не деться, даже если бы я попыталась.

Он, черт возьми, повсюду, как удушливый дым.

Если я хочу сохранить свое здравомыслие, мне нужно умело разыгрывать свои карты.

Если бы это был футбольный матч, то сейчас как раз то время, когда команда проигрывает и тренер должен сделать решающий выбор. Он может сделать выпад в атаку и оставить брешь позади, что дорого обойдется ему в случае контратаки. Или же он может сохранить строй, отвлечь противника, а затем атаковать, когда другая сторона меньше всего этого ожидает.

Я всегда предпочитала второй вариант.

С тех пор как я встретила Эйдена, я была командой, которая смирилась с поражением еще до начала игры. Это как на чемпионате мира, когда у всех англичан нет никаких надежд на то, что национальная команда куда-нибудь поедет, еще до его начала.

Стратегия проигрыша была хороша, когда Эйден просто заявил о своей победе и