Горький сладкий плен - Анна Жнец

Стоило признать: его крепкий зад, обтянутый штанами, смотрелся восхитительно, ничуть не хуже голых коленок, что выглядывали из-под килта.

От примерки мы плавно перешли к занятиям любовью.

Лишь сейчас я задумалась о том, какая узкая у меня кровать, а еще скрипящая и шаткая. С каждым толчком пружины визжали, а деревянное изголовье билось о стену.

— Где я буду спать? — спросил Э’эрлинг, когда я полотенцем стирала с бедер потеки семени. — Вдвоем мы здесь не уляжемся. Хотя… я бы попробовал.

— Я принесу для тебя матрас. Извини, но для всех ты моя еда и заботиться о твоем комфорте мне не положено, так что матрас — все, что я могу тебе предложить.

— Не волнуйся. Я не какая-нибудь нежная барышня. Приходилось спать и вовсе без матраса, на холодной земле под открытым небом.

Он смотрел на меня ласково, мягко, и в груди щемило.

Я застегивала последние пуговицы рубашки, когда в дверь постучали. На пороге мялась Три тысячи пятнадцатая. С любопытным видом она попыталась заглянуть в комнату, где лежал на кровати расхристанный, полуголый Э’эрлинг, но я встала так, чтобы заслонить ей обзор.

— Ты что-то хотела?

— Всего лишь передать пожелание Смотрительницы.

Моя рука, расслабленно лежащая на дверном косяке, резко впилась ногтями в дерево. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой.

— Передавай, — выдавила я из себя охрипшим голосом.

Три тысячи пятнадцатая одарила меня скользкой, змеиной улыбкой.

— Она хочет, чтобы на сегодняшний пир ты взяла своего пленника с собой.

В ушах зашумело. Я открыла рот, собираясь возразить, но ситхлифа прижала палец к моим губам и быстро зашептала:

— Не в качестве еды. Мы уважаем частную собственность.

— Тогда зачем? — Вопрос вылетел прежде, чем я успела прикусить язык, и я мысленно поморщилась от своего промаха.

Глаза собеседницы загорелись, как у гончей, учуявшей добычу.

— А это важно? Тебе не все равно? — Три тысячи пятнадцатая жадно ловила эмоции на моем лице, а я изо всех сил старалась казаться равнодушной.

— Неважно.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

Белобрысая дрянь ждала, что я оступлюсь, ждала моей ошибки, неосторожного слова, неловкого жеста, говорящей мимики — того, что я выдам свою привязанность к Э’эрлингу.

Они что-то заподозрили!

С ужасом я поняла, что вечером во время пира меня собираются испытывать — хотят понять мое истинное отношение к пленнику, а это значит…

Пальцы задрожали, и я спрятала руки за спиной.

— Любопытно, — ответила я. — Просто любопытно.

Гул в ушах нарастал. Сердце выпрыгивало из груди. Ткань рубашки прилипла к спине между лопатками.

Что ждет нас на вечернем пиру? Какую проверку они для меня приготовили?

Я старалась не накручивать себя раньше времени.

Если повезет, все ограничится обычным разговором. Но в любом случае каждую секунду застолья Смотрительница и другие ситхлифы будут наблюдать за мной и Э’эрлингом, следить за каждым нашим словом и жестом, ловить наши взгляды, обращенные друг к другу, задавать наводящие вопросы и делать выводы. Нам придется быть очень осторожными.

— Надеюсь, никто из вас не сошлется на внезапную болезнь, чтобы пропустить праздник, — еще шире улыбнулась гадюка, отрезав мне последний путь к отступлению.

Ведь именно эта мысль только что мелькнула в моей голове, за эту идею я ухватилась как за спасительную соломинку, но теперь от нее пришлось отказаться.

Глава 37. Желанная

Время до вечера прошло как в тумане. Я не помнила, чем занималась и занималась ли чем-нибудь вообще, кроме того, что бродила по комнате, заламывая руки.

Нет, один момент этого дня все же отложился в моей памяти. Пытаясь справиться с чувствами, я остановилась у окна и заметила в тумане девочку лет десяти. На ней была ученическая форма будущей ситхлифы. Малышка стояла под стенами Цитадели и прижимала к груди щенка. В тумане да с высоты третьего этажа я разглядела не так уж много, но знала, что щенок белый, кудрявый, с черными глазами-бусинками и что нашла его девочка в кустах шиповника.

Проваливаясь в воспоминания, я наблюдала за тем, как будущая ситхлифа, маленькая, но такая же одинокая, как и ее взрослые сестры, ласково гладит зверька по спине и что-то шепчет в его аккуратное пушистое ушко. Затаив дыхание, я ждала, что будет дальше, и не могла покинуть свой пост рядом с окном.

— Сделай правильно, — шепнула я в белесую мглу и обреченно прикрыла веки, когда девочка ушла и унесла щенка с собой.

Дурочка.

— Все в порядке? — теплые ладони любовника опустились на мои плечи, заставив меня вздрогнуть.

* * *

Перед выходом Э’эрлинг сменил свои соблазнительные штаны, обтягивающие зад, на широкие, весящие между ног мешком. Но даже в них он выглядел на редкость привлекательно. Впрочем, я прекрасно понимала: хоть в простыню его заверни, это не поможет. Дело не в красоте моего пленника, а в желании вывести меня на чистую воду. Если во время пира Э’эрлинга начнут домогаться, то не ради его эмоций, а ради моих.

— Зря я взяла тебя с собой, — процедила я сквозь зубы, когда мы шли по коридору, освещенному магическими факелами.

— А разве ты могла не подчиниться воле Смотрительницы? — Э’эрлинг выглядел на удивление спокойным. Если и нервничал, то вида не подавал. Из-за того, что он сменил привычную эльфийскую юбку на неудобные человеческие штаны, его походка стала странной. В любой другой ситуации я нашла бы ее забавной и даже комичной, но сейчас мне было не до смеха.

— Не на пир. В Цитадель. Зря я взяла тебя с собой в Цитадель. Это было ошибкой.

После моих слов на безмятежное лицо Э’эрлинга набежали тучи. Резко остановившись, он схватил меня за плечи и развернул к себе. Его изящные брови изогнулись под сердитым углом.

— Подожди, я правильно тебя понял? Ты жалеешь, что мы не расстались?

Его тон не предвещал ничего хорошего. Взгляд сулил смертоносный ураган, если на его вопрос я отвечу положительно.

Фыркнув, я нетерпеливо стряхнула с себя руки любовника и двинулась дальше по коридору.

— Может, скажешь что-нибудь? — догнал меня Э’эрлинг. — Ты не рада, что я здесь, с тобой?

— Не рада. В этот конкретный момент не рада.

Эльф напрягся.

— Лучше бы ты был далеко, но живой, чем со мной, но в опасности.

— Вот, значит, как. — Плечи Э’эрлинга расслабились, а губы тронула мимолетная улыбка.

Я закатила глаза: ну что за идиот!

Главный трапезный зал Цитадели я ненавидела всей душой и по возможности обходила его десятой дорогой. Просторное помещение, идеально круглое, без углов, напоминало смесь обеденной комнаты