Принц и нищенка - Элли Джелли

— А с той мымрой в комнате ты тоже просто разговаривал? — говорит совершенно другим тоном, очень холодным.

— Нет, с той целовался, — я готов принять новый удар.

— Просто целовался, говоришь? — от ее стального тона у меня бегут мурашки, — А я слышала стоны, неужели ты настолько хорошо целуешься?

— Какие еще стоны? — я снова к ней разворачиваюсь и непонимающе смотрю в ее обиженные, грустные глаза, я такого не помню — Ну прости, Чумакова. Я же тогда не думал, что у нас с тобой все будет серьезно. Зачем ты вообще постоянно вспоминаешь об этом? Между нами ничего не было, когда я вернулся от тебя, я отправил Ленку домой. Неужели ты думаешь, что я настолько конченный, что после твоей трагической истории мог с кем-то переспать?

— Пф! — Чумакова вспыхивает огнем, — Да я не про эту! Мы ночевали вместе, на следующий день я пришла к тебе, только ты уже был очень сильно кем-то занят!

Я хлопаю глазами и вообще не могу понять о чем она говорит. Потом вспоминаю недавние события и устало вздыхаю.

— То есть вся драма из-за этого?

— Да ты совсем обнаглел, олень! — кажется, я сейчас опять выхвачу.

Хлопаю себя по карманам, чтобы найти телефон, нахожу его в заднем и ищу нашу переписку с Тошиком, где он настойчиво уговаривает меня освободить ему помещение, потому что у него дымится. Подкинул мне проблем, придурок…

— Я не знал, что ты у меня такая ревнивая, — я поворачиваю экран к ее лицу и она внимательно читает эту похабщину.

Василиса все еще хмурит брови и дуется.

— Я ночевал у пацанов. Хотел у тебя, но ты не открыла, — поясняю спокойным тоном.

— Все равно это ничего не меняет! Ты козел и бабник!

— Как скажешь! — я тяну ее за руки на себя, — Полежи со мной немного, здесь мы с тобой еще не лежали.

Дикарка брыкается, но не очень активно, поэтому, спустя пару секунд, мне все таки удается уложить ее рядом, спиной к себе и крепко обнять.

— Больше никаких девчонок не было и не будет. Я же влюблен в тебя, Чумакова! За поцелуй прости… Я не хотел тебя испугать.

— Я не испугалась, — говорит негромко.

— Между прочим, я ужасно по тебе соскучился! Знаешь, как тяжело тебя не замечать и делать вид, что я очень сильный и независимый и совсем не страдаю без тебя и твоих метких ударов!

На всякий случай держу руки под контролем, а то еще что-нибудь вспомнит и рванет неожиданно. Дикарка лежит достаточно спокойно.

— Слушай, а зачем ты ко мне тогда приходила? — спрашиваю с улыбкой.

— Заткнись, олень! — говорит злобно, опускает свои пальцы на мою руку и осторожно гладит мою кожу, — И так чуть с ума из-за тебя не сошла…

Я что, в раю? Наверно, впервые Василиса сама меня трогает, а еще говорит вещи, из-за которых мое сердце готово вырваться из груди. Стискиваю ее очень крепко, вдыхаю аромат ее волос и целую в макушку.

Глава 20

Василиса

— Стой, Чума! — голос Скворца настигает меня почти у двери и я останавливаюсь, — Есть к тебе одно дело.

Денис странно мнется, как будто пытается подобрать слова и никак не решается их сказать, но в конце концов протягивает мне какой-то конверт и я внимательно его рассматриваю.

— Только не открывай! — говорит испуганно, — Обещай, что не откроешь!

— Обещаю, — говорю удивленно, — А что там?

— Передай его Стелле. Лучше завтра.

— Стелле? — наверно у меня сейчас очень шокированное лицо.

— Скворец, что происходит? Мало того, что ты подружился с Гофманом, теперь еще и со Стеллой письмами переписываешься?

— Только не обижайся, Чума…

— Да я не обижаюсь! — говорю искренне, — Но это что вообще за хрень?

Я смотрю на него настолько ошарашено, что Скворец краснеет и зажимается.

— Да короче… Все равно Гофман тебе все растреплет! Мне она нравится… или что-то вроде того…

— А как? А когда вы вообще успели? — я хлопаю ресницами и пытаюсь поймать его взгляд, но он его все время прячет.

— Да неважно… Ты скорее всего не правильно меня поняла. Мы не какая-нибудь парочка… Мы не вместе… — Дэн отмахивается, — Просто передай ей и всё.

— Ну ладно, — бормочу неуверенно, — Я вас благословляю, Стелла вроде хорошая.

— Очень хорошая… — вздыхает Скворец, — Видимо, меня решила вздрючить карма…

Вот это новости! Интересно, если обо всем распросить Голубеву, она хоть что-нибудь расскажет? Потому что этот мутный тип, кажется, не собирается унять мое любопытство.

— Давай, Васька, иди и передай Фильке, что я жду его на следующих выходных строить горку.

— Напиши ему письмо, мы не особо разговариваем.

— Вот видишь, Чума, — он хмыкает, — Теперь у каждого из нас свои секреты.

Наверное, он прав. Рассказывать о том, что происходит совершенно не хочется. Мне себе-то страшно признаваться, что олень мне нравится, не то, что Скворцу. Хотя шило в мешке не утаишь. Залезаю в машину Гофмана и первым делом достаточно крепко хлопаю его по куртке.

— За что опять? — он морщится.

— Не к воротам! — шиплю злобно, — Ты должен был забрать меня на дороге!

— Чумакова! На улице мороз! Хочешь отморозить красивые ноги? — он улыбается и мне уже не так сильно хочется его треснуть, — Кстати, приглашаю тебя сегодня на свидание.

— Нет, уже поздно, завтра в школу, я никуда не хочу, — говорю капризно.

— Я так и знал! — Фил коварно играет бровями, — Никуда ехать не придется. Мы посидим у меня!

— А про ухаживания ты ничего не слышал? — смотрю на него обиженно, — У тебя все мысли только о том, чтобы затащить меня в свою комнату!

— Цветы были? — он ехидно на меня косится, — Ресторан был? Подарки? Кстати, сертификат в магазин пижам от меня лично! Мы с тобой даже кота общего завели!

— Все это обнуляется, Гофман!

— Да без проблем, но я все равно жду тебя у себя, — он снова хитро мне улыбается и я показушно надуваюсь.

Всю дорогу я еду молча, чувствую легкое волнение. Нет, сильное волнение! Я не боюсь Фила, я боюсь, что он разобьет мне сердце. Я боюсь своих ощущений, потому что он переодически берет меня за руку, а я не хочу его ударить. В последнее время со мной вообще происходят странные вещи. Я все время жду подвоха, а он никак не происходит. Я совсем недолго прожила с этими мажорами, думая что все они отвратительные люди, но они оказались не такими ужасными. А Никишина спьяну рассказала, что нашу Селиванову травили не просто так, оказывается она