Кровь песков - С. К. Грейсон

— Я прямо горю желанием увидеть эти ваши Испытания, — сказал Хадеон, когда подали вторую перемену. — Вы писали, что для вашего народа это важно.

— Важно, — королева тут же вплелась в нашу речь, как всегда умея слышать всё вокруг. — Кира будет участвовать. И никто из нас не удивится, если её увенчают титулом Чемпиона.

Никто — кроме меня, добавила я про себя. Королева настаивала, что сила пустыни во мне — знак, что она благоволит. Я каждый раз сглатывала сомнения: королева и Адерин надеялись на меня. Я не хотела их разочаровать. Но после нескольких месяцев тренировок — разве я смогу обойти старших, да ещё того, о ком уже ходят легенды?

— Судя по вашей переписке, ей необходимо победить, — вставил Лайалл. За столом повисла тишина, и прочие собеседники тоже замолкли, слушая.

— Я хотела дать вам время поесть, прежде чем обременять просьбами, — призналась королева. — Но верно: для нашего города многое поставлено на карту.

Хадеон взглянул на неё с интересом, Лайалл — каменно, ожидая продолжения.

— Если один из соперников из кланов, всадник по прозвищу Вайпер, окажется успешным, кланы могут объединиться против Келвадана и напасть. Их общая сила — это гражданская война в пустыне, а значит, смерть для многих.

— Гражданская война? — переспросил Хадеон. — Дойдёт ли до этого?

— Война — язык, на котором кланы Пустыни Баллан говорят бегло, — ответила Адерин.

— И почему гражданская война должна волновать Вилтов? — прямо спросил Лайалл. — Мы ходили морем к дальнему берегу пустыни, но с кланами не сталкивались. Их дела нас не касаются.

Я ощетинилась, но лицо королевы не дёрнулось ни на дюйм.

— Вилтов торгует с Келваданом со времён моего деда. Если город падёт, вы лишитесь товаров из Пустыни Баллан.

Лайалл не дрогнул:

— Наши жёны ценят ваши ткани. Но вы так и не продали нам то единственное, чего мы просим много лет.

Королева выпрямилась:

— Возможно, мы договоримся, если вы поможете защитить Келвадан от беспорядков кланов.

— Вы готовы торговатЬся лошадьми? — наклонился вперёд Хадеон.

На краю зрения шевельнулся Каюс; такое же неловкое движение отозвалось у меня под рёбрами. Лошади — священны для пустыни.

— Переговоры можно открыть, если Вилтов или Доран предложат военную поддержку, — сказала королева.

— Тогда Вилтов останется и подумает, нужна ли военная поддержка, — ответил Лайалл, то есть ни о чём — я уже усвоила их манеру.

— Надеюсь, пустыня и правда коснулась тебя, как сказала королева, — кивнул Хадеон на меня, — и до гражданской войны не дойдёт.

— Вы же не всерьёз верите, что пустыня выбирает Чемпиона магией, — отозвался Лайалл.

Хадеон пожал плечами:

— Если они никогда не видели снега, возможно, я увижу здесь то, чего сам не видел.

После этого разговоры вернулись, но стали натянутыми. Я сосредоточилась на том, чтобы есть аккуратно — всё равно пальцы слиплись от фиников, и я слишком быстро вытерла крошки тыльной стороной ладони.

Я надеялась, что встреча снимет хоть часть давящей ноши Испытаний. Вместо этого мы только прицепили к ним лишние взгляды. До начала оставались считанные недели — и они неслись на нас, как обезумевший конь.

Как только убрали блюда, Лайалл почти не прощаясь выскользнул из зала. Оставшимся разлили маленькие чашки лаки, и все снова смешались.

Не думая, я потянулась к открытому проёму на террасу. Внутри стояла вязкая смесь ожиданий и тревоги войны — звёзды звали с тёмного неба, ветер пах горячим песком и свободой.

Я опёрлась о перила, осторожно прихлёбывая лака — королева предупредила, что её избыток может свести на нет действие листьев лиры. Рядом встал силуэт. Я повернулась, ожидая увидеть Адерин. Вместо неё — Хадеон, глядящий на небо.

— Не принимай Лайалла близко к сердцу. Вилтов всё равно бы не помог, — пробормотал он.

— Ещё может, — возразила я, хотя льда от него хватало с начала. — Зачем тогда ему оставаться на Испытания?

— Присматривать за мной, — Хадеон облокотился на перила, подперев щёку. Прядь золотых волос упала ему на лоб — и выглядела так, будто он часами добивался этого «случая» мазями и помадами.

— За вами?

— Доран и Вилтов враждуют поколениями. Острова Вилтова были частью нашего королевства, пока они не вторглись. Теперь они глядят и на материк: уже заняли несколько приморских городов. Мой король считает, что острова должны вернуться к Дорану, но напасть на них — значит потерять позиции на материке. Так и стоим, уперевшись, — объяснил он.

— Тогда почему вашим королям должно быть дело до Келвадана, если война перемалывает их собственные земли? — спросила я. И, поняв, что спорю против самой себя, прикусила язык.

— Позволить одному из нас получить преимущество над другим было бы катастрофой. Так что куда едет посол одной страны, туда же идёт и посол другой, — Хадеон развёл руками. — Поговаривают, что кони Пустыни Баллан могли бы создать лучшую конницу в мире. Но если кто-то из нас отправит войска на помощь Келвадану и этим оголит собственные рубежи, другой может ударить. Потому мы наблюдаем и ждём.

У меня закружилась голова от всех этих политических манёвров, прячущихся под вежливой болтовнёй за ужином. Может, кланы правы, и поединок чести проще. Я отогнала мысль. Жестокость кланов стоила мне изгнания, а хитросплетения дипломатии — цена, которую Келвадан платит за мир.

— Зачем вы рассказываете всё это мне? — спросила я.

— Мы всегда ищем преимущество друг над другом, — ответил Хадеон. — Лайалл не верит в силу, про которую здесь говорят, но я решил, что не повредит быть на хорошем счету у предполагаемой Чемпионки Пустыни. Кто знает, какой прок это даст потом?

Он легко, отточенно улыбнулся. Я ответила, благодарная за его уверенность, хотя сила в животе сонно зарычала. На меня сделали ещё одну ставку — похоже, политики играют с судьбой, а не монетами. Я распрямила плечи под тяжестью ответственности — она налегала всё сильнее с каждым днём, приближающим Испытания. Годы я отвечала только за собственную жизнь, и то порой сомневалась, стоила ли она того. Возможно, ожидания — это цена за принадлежность, за дом.

Ради Келвадана, ради дома, я понесу их, как бы ни тёрли.

— Идём. Хочу тебе кое-что показать. — Королева встретила меня прямо у нашей обычной террасы, развернулась и повела выше по лестницам, дальше тех уровней, где я бывала, — к незнакомой высоте.

Я шла следом, любопытство росло, пока мы поднимались, поднимались…

— Признаюсь, — слова королевы звучали прерывисто от подъёма, — логистика Испытаний последнее время пожирает все