Преследующая Призрака - Рина Кент

в классе. Я знала, что она, должно быть, под кайфом, потому что, когда его не было, она всегда забирала меня из школы. Она даже хвасталась всем остальным родителям, что я самая умная. В борделе ее не оказалось, и я потратила несколько часов на ее поиски.

Воспоминания снова нахлынули на меня, и мои губы задрожали.

— Я нашла ее у черного входа, рядом с мусорным баком. Было так темно, что я подумала, будто она спит. Обычно она теряла сознание, находясь под кайфом. Но в тот раз... она не... спала...

Слезы наворачиваются на глаза и грозят пролиться.

Только слабые сучки плачут, Эммануэль.

Я сглатываю слезы. Мамины слова всегда помогали мне оставаться сильной.

Джулиан смотрит на меня со смягчившимся выражением лица, но, к счастью, держит свои руки при себе. Если он дотронется до меня, я могу не сдержаться.

Я улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

— Кстати, ма была такой красивой и знаменитой. Перед борделем к ней выстраивались очереди из мужчин. Так что я даже не знаю, кто, черт возьми, мой отец, — я издаю горький смешок. — Сомневаюсь, что ма тоже знала. Когда бы я ее ни спрашивала, она говорила, что мой отец — это улица. Он был жестоким, грубым отцом, и мне нужно было быть сильной, чтобы выжить. И я стала такой.

— Тогда что ты здесь делаешь, Светлячок? — его тон не обвиняющий, а просто любопытный. — За что борешься?

Боже, как бы я хотела рассказать ему о Зои, но, зная о его связях с Туман — и, возможно, с Призраком, — он может причинить мне боль или выгнать меня. Возможно, меня необъяснимо тянет к Джулиану, но я ни разу не игнорировала опасность, которую он излучает, и его роботизированный взгляд.

Так что я стараюсь действовать осторожно.

— Я сражаюсь за свою семью. У меня есть долги, помнишь?

Он слегка сужает глаза.

— У тебя есть семья?

— Подруга, — шепчу я. — Она стала моей семьей после смерти мамы.

Что-то неузнаваемое мелькает на его лице. Как будто он читает все — от моего выражения до смысла моих слов.

— Почему она никогда не навещает тебя?

— Она путешествует, — пролепетала я, а затем быстро добавила: —Я не хочу, чтобы она приближалась к этому месту.

— Тебе тоже не стоило приближаться к этому месту, Светлячок, — в его голосе и на лице необычная мягкость. Я чуть не растаяла.

— Ты причинишь мне боль? — мой собственный голос едва слышен. — Если я облажаюсь, ты убьешь меня?

Его глаза темнеют.

— Ты намерена облажаться?

Я неловко улыбаюсь.

— Я спрашиваю, что «если».

— Я не прощаю предательства, но...

— Но?

Напряженность в его глазах почти поглощает меня.

— Я хочу доверять тебе, Светлячок.

— Но ты не можешь.

— Потому что ты не позволяешь мне этого.

— Я просто боюсь.

Я удивляюсь собственным словам. Потому что я боюсь. За него. За корни, которые пускаю в этом мире из-за него. Предполагалось, что я приду только ради Зои, но теперь есть Джулиан, и я понятия не имею, как с этим справиться.

Границы становятся размытыми.

Я пытаюсь сменить тему.

— Я имею в виду, до меня дошли слухи о том, что девочки могут пострадать, если... ну, ты понимаешь...

— Мы не обижаем девочек.

— Никогда?

— Никогда.

Ни малейшего сомнения или колебания. Он говорит правду.

Долгий вздох, который я и не подозревала, что сдерживала, покидает меня. По крайней мере, Джулиан не причинил вреда Зои. Не знаю, почему я этому необъяснимо рада.

Именно из-за этого глупого счастья я закрываю глаза и прижимаюсь ближе к его груди.

— Ты должна бояться, Светлячок, — рука Джулиана обвивает меня в стальном захвате. — Теперь, когда ты в моем мире, у меня есть соблазн никогда не отпускать тебя.

Это должно привести меня в ужас, заставить бежать за холмы, но какая-то маленькая, глупая часть думает: «Тогда не надо».

Глава 13

Тень рассказывает мне о производстве на новой фабрике, но я слушаю лишь наполовину. Обои в коридоре, ведущие к кабинету Туман, превращаются в размытое пятно.

В кои-то веки это не из-за синдрома отмены «Омеги».

Это все из-за женщины, которую я оставил спать в своей постели. Раньше эта кровать была местом, куда я бросал свое тело всякий раз, когда усталость брала вверх над моими нервами. Просто необходимость перестроиться после детоксикации «Омеги».

С тех пор как Эль стала спать у меня в руках, эта кровать стала моим любимым местом.

Прошло всего две недели, но обнимать ее во сне уже стало естественным. Хотя самым естественным было бы подмять ее под себя и погрузиться в нее, но обычно она уже спит, когда я возвращаюсь, и пребывает в глубокой дреме, когда ухожу. Поэтому я просто обнимаю ее.

Пока что.

Когда она вздыхает и прижимается к моим рукам, это, как ни странно, отвлекает от хаоса в моей голове.

Когда она бормочет во сне с нахмуренным выражением лица, я хочу забрать всю эту боль. Я хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности и под защитой. Забыла о жизни на улицах и о том, что ей пришлось пережить.

Иногда она просыпается посреди ночи, бросая кулаки в воздух, и выходит из себя, когда нет света. Я знаю, что это из-за того, как она нашла свою мать. Хотя моя собственная мать бросила меня, я не помню никакой связи с ней. А вот Эль помнит, и это до сих пор преследует ее. Хочется прогнать эти страхи поцелуем, но она всегда скрывает все, что может выдать ее слабость.

Это сводит меня с ума, когда она скрывает от меня свою истинную сущность, но я терплю это и просто обнимаю ее, чтобы она снова уснула.

Потому что на самом деле... что я предложу в ответ на эти страхи? Более жестокую жизнь. Аид за спиной, «Омега» в крови и семья убийц. Кто в здравом уме подпишется на такое?

Я поступил как импульсивный идиот, объявив ее своей. Но одна только мысль о том, что Кайл — или любой другой мужчина — наложит на нее руки, вызывает у меня огонь в жилах.

Принял бы я такое решение снова?

Безусловно.

— Дружище! — Тень щелкает пальцами перед моим лицом. — Куда ты пропал?

— Я здесь.

— Ну и бред! Ты еще и отвлекался во время утренней тренировки, — он останавливается перед кабинетом Туман. Весь обычный юмор исчезает с его лица. — Президент Джо, Аид и даже чертова полиция у нас