Джастис (ЛП) - К. С. Линн

Джастис тянется через панель грузовика, кладет теплую ладонь на мое голое колено, успокаивая непрекращающееся подпрыгивание.

Я смотрю вниз на его руку, потом на него.

— Прости, — шепчу я извинения.

Ему достаточно беспокойства об отце, и последнее, что я должна, — усугублять его стрессовое состояние.

— Все будет хорошо, — заверяет он меня очередной раз. — Вот увидишь.

«Хотела бы я быть так же уверена, как и он».

— Будет здорово, — добавляет Ханна, к счастью, понятия не имея о моих мучениях. — Не могу дождаться встречи с дядями. Надеюсь, я им понравлюсь.

— Они полюбят тебя, детка, — говорит ей Джастис, опережая меня. — Они уже тебя любят.

— Хорошо, потому что я тоже их люблю.

Мягкая улыбка танцует на моих губах. В глубине души я знаю, что это давно назрело, но я бы солгала, если бы сказала, что не нервничаю из-за того, какой прием меня ждет от них обоих. Не сомневаюсь, они злятся на меня из-за брата, но это неизбежное следствие, и я его приму.

Когда мы подъезжаем к ферме, от нанесенного ущерба резко втягиваю воздух. Половина урожая превратилась в пепел, а окна амбара выбиты. Он заново выкрашен, и я содрогаюсь при мысли о том, что нужно было скрыть под свежим слоем краски.

Когда мы подъезжаем к дому, Тэтчер сидит в кресле-качалке на крыльце и играет на губной гармошке. Сердце согревается, когда я думаю о тех временах, когда он играл Ханне. Он всегда любил музыку, особенно блюз.

«Это душа музыки», — всегда говорил он.

— Папа Тэтчер! — Ханна отстегивает ремень безопасности и выпрыгивает из грузовика, прежде чем Джастис успевает заглушить мотор.

— Эй, эй! Посмотрите-ка, кто здесь, моя милая Ханна Джей! — Тэтчер раскрывает объятия, и она бросается в них.

От их объятий в груди разливается тепло. У них особая связь. За что я благодарна, потому что у Ханны будет то, чего никогда не было у меня с родителями. Что касается меня, то Тэтчер для нее — единственный дедушка, и я планирую, чтобы так оно и оставалось.

Взглянув на Джастиса, моя улыбка исчезает, когда я вижу битву эмоций, охватившую его лицо. Я не задумывалась, как это повлияет на него. Они с Тэтчером еще не разговаривали, и как бы сильно он ни любил отца, я знаю, что он все еще страдает из-за тайны, которую мы оба от него скрывали.

Я тянусь к его руке, надеясь утешить, но он не дает мне шанса.

— Пошли, — отрывисто бросает он, вылезая из грузовика, не оставляя мне другого выбора, кроме как последовать за ним.

Входная дверь распахивается, и из нее выходит Брэкстен.

— Так, что тут у нас? — он шагает к отцу, обнимая его за плечи. — Отец, где ты нашел это маленькое создание?

Ханна хихикает и храбро протягивает руку.

— Меня зовут Ханна Джей Крид, а ты мой дядя Брэкстен.

Смех срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить. Большинство маленьких девочек нервничали бы и даже пугались, но только не моя Ханна. Она всегда была смелой. Совсем как ее отец.

Я бросаю взгляд на Джастиса и вижу на его лице легкую усмешку.

— Твой дядя, говоришь? — Брэкстен забирает ее у Тэтчера и поднимает над головой, заставляя смеяться и извиваться, пока рассматривает ее. — Думаю, я вижу сходство, ты и, правда, похожа на моего брата.

Она более чем похожа на Джастиса. Единственное, что Ханна унаследовала от меня, — цвет глаз. Вот и все наше сходство.

— Но ты намного красивее, — добавляет он, затем ставит ее на ноги и протягивает руку, наконец, принимая ее рукопожатие. — Приятно познакомиться, Ханна Джей Крид. Добро пожаловать в самую крепкую и крутую семью в Миссисипи.

— Спасибо, я очень рада быть здесь.

Чувство вины проникает в грудь, я прекрасно понимаю, что ответственна за то, что их встреча откладывалась так долго.

— Мы все этому рады, малышка. — Брэкстен поворачивается ко мне, его мысли явно совпадают с моими. Тем не менее, любой гнев, который он испытывает ко мне, отброшен в сторону, когда он подходит, чтобы поприветствовать меня. — Райан, давно не виделись.

Я киваю.

— Да.

— Рад тебя видеть, — он удивляет меня, наклоняясь, чтобы поцеловать в щеку, задержавшись губами.

По крайней мере, так мне кажется.

Мне не предоставляется так много времени, чтобы обдумать это, прежде чем он переходит к брату.

— Рад, что ты вернулся, мужик.

Пока они обмениваются рукопожатием, подходит Тэтчер и притягивает меня в свои любящие объятия.

— Рад тебя видеть, дитя.

— И я тоже, — шепчу, его любовь немного ослабляет беспокойство в сердце. Этот человек стал моей спасительной благодатью, и всякий раз, когда мы проводим время вместе, мне оно дорого, даже если это означает возвращение в этот богом забытый город.

Он отступает назад, держа меня за плечи и ободряюще улыбаясь, прежде чем переключить внимание на Джастиса. Легкости, которая была в выражении его лица минуту назад, больше нет. Это не останавливает Тэтчера, он тоже притягивает сына для объятий.

— Я скучал по тебе, мальчик. — От хриплого звука его голоса глаза жгут слезы.

Джастис молчит, но отвечает на объятия отца, хотя коротко и далеко не тепло.

Звук открывающейся двери пронзает воздух и заставляет меня подпрыгнуть. Я бросаю взгляд на крыльцо и вижу там Нокса. Он выглядит так же устрашающе, как я помню — в поношенных рваных джинсах и белой майке, которая демонстрирует не только его мускулистые руки, но и татуировки. Но самое тревожное — его жесткий взгляд и то, как он на меня смотрит.

Гнев, от которого меня избавил Брэкстен, Нокс изливает с удвоенной силой, его ненависть неоспорима. Это ранит сильнее, чем я думала, хоть и удивительно, поскольку знаю, Ноксу я никогда не нравилась. Может, на этот раз все будет по-другому, потому что независимо от того, что происходит между Джастисом и мной, Нокс и Брэкстен всегда будут частью моей жизни из-за Ханны.

Его взгляд, в конце концов, устремляется на Джастиса, и гнев полностью испаряется, оставляя на месте себя множество эмоций, самая заметная из которых — облегчение. Он направляется к брату, но тут вмешивается улыбающаяся Ханна, которая не замечает напряжения.

Она протягивает ему руку, приветствуя так же, как Брэкстена.

— Привет, дядя Нокс. Я Ханна Джей Крид, твоя племянница.

Нокс моргает, глядя на нее сверху вниз, будто только сейчас заметил. Он слегка наклоняет голову, на суровом лице отражается почти изумление. В конечном итоге,