Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

В главном доме было тихо. Прислуга, видимо, получила приказ стать невидимками. Мы поднялись на второй этаж, в крыло хозяев.

Дамиан открыл дверь спальни.

Здесь пахло морем и огнем — в камине потрескивали дрова. Огромная кровать была застелена белым, на столике стояло ведерко со льдом и бутылка шампанского. Классика. Но сегодня эта классика казалась единственно верным сценарием.

Как только дверь закрылась, отрезая нас от остального мира, Дамиан прислонился спиной к панели и закрыл глаза. Маска «Терминатора» спала. Я увидела усталость на его лице. И напряжение, которое никуда не делось.

— Иди сюда, — сказал он, открывая глаза.

Я подошла. Шлейф платья шуршал по паркету, как морская пена.

Он взял мои руки в свои. Поднес к губам. Поцеловал пальцы — сначала левой руки, где теперь сияло два кольца (помолвочное и обручальное), потом правой.

— Ты моя жена, — произнес он, глядя мне в глаза. — Понимаешь, что это значит?

— Что я теперь тоже Барская? — попыталась пошутить я.

— Это значит, что я отвечаю за тебя перед Богом, законом и самим собой. Больше никто не посмеет косо посмотреть в твою сторону. Никогда.

Он развернул меня спиной к себе.

— Снимем это.

Процесс разоблачения был долгим. Десятки крошечных пуговиц на спине. Корсет, который впивался в ребра.

Дамиан расстегивал их медленно, с методичностью сапера. Его пальцы касались кожи, вызывая озноб.

— Ты затянула себя, как в тиски, — пробормотал он, когда шнуровка корсета ослабла, и я смогла наконец сделать полный вдох. — Больно?

— Терпимо. Красота требует жертв.

— Больше никаких жертв, — он стянул тяжелое платье вниз. Оно упало к моим ногам белым облаком.

Я осталась в кружевном белье и чулках.

Дамиан обошел меня. В свете камина его глаза казались жидким серебром.

Он снял пиджак, бросил его на кресло. Сорвал галстук.

— Сегодня все будет иначе, Лена.

— Иначе? — переспросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— В прошлый раз я брал то, что хотел. Я метил территорию. Я был зол, ревнив и голоден.

Он подошел вплотную, но не коснулся меня.

— Сегодня… сегодня я хочу любить свою жену.

Это слово — «любить» — прозвучало странно из его уст. Непривычно. Но от него внутри что-то перевернулось.

Он поднял меня на руки и отнес на кровать.

В эту ночь не было той звериной ярости, что в первый раз. Но была интенсивность, от которой темнело в глазах.

Он изучал меня заново. Медленно. Сводя с ума каждым прикосновением, каждым поцелуем. Он целовал каждый шрам, каждую родинку, словно запоминал карту моего тела.

— Ты моя, — шептал он, нависая надо мной, глядя в мои расширенные зрачки. — Скажи это.

— Я твоя, Дамиан. Я твоя жена.

Когда мы соединились, это ощущалось не как падение в бездну, а как возвращение домой. Глубокое, полное, абсолютное слияние.

Я плакала. От избытка чувств, от пережитого стресса, от того, как остро я чувствовала его любовь, которую он не умел выражать словами, но выражал телом.

Потом, когда буря утихла, мы лежали, переплетясь конечностями, под теплым одеялом. Огонь в камине догорал, отбрасывая длинные тени на потолок.

Дамиан гладил меня по волосам, а я слушала биение его сердца. Ровное. Сильное.

— Что теперь? — спросила я тихо, нарушая тишину. — Волков в тюрьме. Карина уничтожена. Мы женаты. Хэппи-энд?

Дамиан усмехнулся в темноте.

— Хэппи-энд бывает только в сказках, Лена. А у нас — жизнь. И у нас теперь империя, которую нужно удержать.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня.

— Волков — это пешка. За ним стояли другие люди. Более серьезные. Те, кто давал ему деньги. И они не простят мне потерю трех миллиардов.

Я почувствовала, как холодный комок страха снова зарождается в животе.

— Ты хочешь сказать… это не конец?

— Это только начало, милая. Мы выиграли битву. Но война… война вечна.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Но теперь мы не одни. У нас есть клан. Ты, я, Миша. И моя мать. Мы — крепость. И мы выстоим.

Я посмотрела на него. На его жесткий профиль, на шрам над бровью.

Я знала, что он прав. Спокойной жизни не будет. Будут новые враги, новые интриги, новые удары.

Но я больше не была той испуганной девочкой в бежевом свитере.

Я была Еленой Барской. Женой Дракона.

И у меня тоже начали прорезаться зубы.

— Мы выстоим, — эхом повторила я, положив голову ему на плечо. — Спи, муж. Завтра будет новый бой.

За окном шумело море, смывая следы прошлого.

Мы заснули в объятиях друг друга, готовые встретить все, что приготовит нам судьба.

Вместе.

Глава 11

Сахарная кома

Бирюза.

Бесконечная, выжигающая глаза бирюза.

Она была везде. Сверху — небо, снизу — океан, посередине — бассейн нашего приватного бунгало, стоящего на сваях прямо в воде.

Я лежала в шезлонге, чувствуя, как солнце плавит кожу даже сквозь слой крема с SPF-50, который стоит как крыло самолета. На столике рядом потела серебряная ведерка со льдом и запотевшая бутылка «Dom Pérignon». Третья за два дня. Или четвертая? Я потеряла счет.

Здесь, на частном острове где-то посреди Индийского океана, время не имело значения. Оно превратилось в вязкую, сладкую патоку.

Завтрак. Пляж. Секс. Обед. Сон. Секс. Ужин. Секс.

День сурка в раю.

Прошло две недели после нашей свадьбы. Две недели абсолютного, стерильного счастья, о котором пишут в женских романах. Дамиан сдержал слово. Он подарил мне сказку.

Но почему же мне так хочется выть?

Я повернула голову.

Дамиан сидел в тени навеса, за столом из тикового дерева. На нем были только льняные шорты. Его загорелая спина блестела от жары.

Но перед ним стоял ноутбук. И два телефона. И спутниковый терминал.

Он работал.

Даже здесь, на краю света, в наш «медовый месяц», он продолжал управлять империей. Я слышала его голос — жесткий, рубящий фразы на английском, немецком, китайском. Он покупал компании, увольнял людей, обрушивал акции, не вставая с шезлонга.

Миша возился в песке у кромки воды, в десяти метрах от нас. Рядом с ним, не сводя глаз с ребенка, сидел телохранитель. Местный, но вымуштрованный службой безопасности Барского. Даже крабам требовался пропуск, чтобы подойти к моему сыну.

Я вздохнула и села. Голова слегка