Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Сердце бьется так сильно, что кажется, будто я не видела его целую вечность. Я колеблюсь, но в конце концов сокращаю расстояние... Провожу рукой по его лицу: оно горячее от лихорадки, а кожа покрыта слоем пота. Но даже в таком беспомощном и изможденном состоянии он по-прежнему совершенен и неповторим.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его соленый губы. Забыть его? Нет, это невозможно, даже в старости, когда я уже не буду помнить, как меня зовут, я буду помнить его поцелуи и ласки, потому что он будет жить во мне вечно.

— Я люблю тебя, — шепчу я, — «и я очень скучаю по тебе, полковник.

Он стонет, качая головой.

— Тише. — Я откидываю волосы с его лица, на нем еще остались следы от нашей встречи на вечеринке.

— Выздоравливай скорее, FEMF нуждается в тебе.

— Рэйчел, — он открывает глаза и сжимает мою руку, — «девочка...

— Не говори, — я пытаюсь его успокоить.

— Послушай меня... — Он пытается подняться, но боль не дает ему.

— Ты бредишь, не двигайся.

—Все готово к завтрашнему отправлению, — слышны голоса в коридоре.

Я отхожу от полковника, и его рука падает на кушетку.

— Иди сюда. — Он пытается схватить меня, но его глаза снова закрываются.

Слышны шепоты, среди которых выделяются голоса Братта и Сабрины. Я не успеваю ничего сделать, дверь открывается, я поворачиваюсь, и тени трех человек нависают над моей спиной.

— Внимание всем подразделениям, — раздается голос по громкой связи, — в отделении 10 находится подозреваемая, она представилась как Роуз Велиат.

Высокая, с черными волосами, в униформе медперсонала.

— Черт возьми. Блядь!.

— Медсестра, — зовет меня доктор, — представьтесь, пожалуйста.

Я сжимаю края униформы медсестры, понимая, что отсюда меня никто не спасет.

— Вы глухая? — спрашивает Сабрина. — Повернитесь!

Никакие объяснения не помогут. Мои уши улавливают звук заряжаемого оружия Братта. Черт возьми!

— Лицом к нам! — требует она.

— Вы в комнате 1007... Повторяю: вы в комнате 1...

Мегафоны не заканчивают сообщение, так как свет гаснет, оставляя включенным только медицинское оборудование.

— Руки вверх! — требует Братт.

Я хватаю оружие, целюсь и стреляю в стену, не давая им времени среагировать. Они падают, и Братт прикрывает Сабрину, пока я бегу к двери.

— Держите ее! — кричит Братт за моей спиной.

— Тебе нужно было остаться на полу. — Три врача перегораживают мне путь, а Братт бежит следом с оружием в руках. Я поднимаю свой пистолет и делаю выстрел, который заставляет всех опуститься на колени, всех, кроме одного врача, который смело противостоит мне.

— Хватит нанимать наемников! — он перегораживает мне путь.

— Я не наемник, — говорю я, нацеливаясь на него. — Уйди, я могу стать убийцей, если ты не уберешься с дороги.

Братт находится в нескольких метрах от меня, я снова стреляю, заставляя его пропустить меня, и бегу по коридору, перепрыгивая через каталки, тележки и лежащих на полу людей. Мне удается добраться до зала ожидания, и два полицейских выходят из главной лестницы. Более крупный из них пытается схватить меня, я уклоняюсь и бью его оружием, он снова поднимается, и я сбиваю его с ног ударом коленом в грудь, от чего его напарник отступает в испуге.

— Нам нужна подмога! — говорит он в наушник, возвращаясь по лестнице.

— Вызовите министра! — кричат в зале.

Если прибудет охрана Алекса Моргана, я пропала. Пока полицейский бежит вниз по лестнице, я выбегаю через аварийный выход, перепрыгивая ступеньки по две, они следуют за мной и стреляют, крича, чтобы я остановилась. Это Братт.

— Вернись, черт возьми. — Мне осталось всего два этажа, и луч надежды появляется, когда я ставлю ногу на последнюю ступеньку, но я слишком рано объявляю о своей победе, потому что он прыгает со второго этажа и приземляется на корточках передо мной. Я поскальзываюсь, спускаясь с последней ступеньки, и не могу вернуться, потому что он хватает меня за ворот платья и прижимает к своей груди.

Свет не работает, и я все еще в маске.

— Какая ускользающая! — говорит он насмешливым тоном. — Есть одна игра, в которую я люблю играть, когда поймаю кого-нибудь. — Он прижимает мое лицо к полу. — Суть игры в том, чтобы угадать, сколько лет тюрьмы может получить пленник.

Я не хочу причинять ему боль, но в данных обстоятельствах не могу церемониться. Резким движением я поворачиваюсь и, не давая ему действовать, наношу ему удар ногой, он падает на пол, и я пользуюсь моментом, чтобы встать; однако он снова встает, направляя на меня оружие.

— Не хочешь пулю в башку? — предупреждает он.

Повернувшись на пол-оборота, я ударила его ногой по руке и заставила отпустить оружие; тем же движением другой ногой я ударила его по лицу. Его кровь брызнула мне на лицо, но он быстро пришел в себя и нанес мне удар кулаком, который я успела уклонить, прежде чем он достиг моего лица.

Я попадаю в двойной захват, когда его левая нога задевает мои ноги и сбивает меня с ног. Я сопротивляюсь, и он набрасывается на меня, пытаясь снять с меня маску, но я хватаю его руку, прежде чем он дотягивается до нее. Однако его сила превосходит мою, и он кладет мне руки на голову. Я сильно закрываю глаза, сдаваясь, но он вдруг ослабляет хватку и падает рядом со мной, когда Эллиот появляется сзади с огнетушителем в руке.

— Ты убил его! — Я наклоняюсь над ним, проверяя его признаки жизни.

— Конечно нет, он просто без сознания. — Он вытаскивает одну из вентиляционных решеток. — Полиция окружила здание. Нам нужно уходить!

— Все на пол! — кричат с десятого этажа.

Я проверяю пульс Братта и, действительно, он без сознания.

— Быстрее! — Эллиот протягивает мне руку и ведет к вентиляционному каналу.

Я вхожу за ним и помогаю ему поставить решетку на место: если они не узнают, откуда мы сбежали, у нас будет время уйти. Путь длинный и заканчивается в темном канале с видом на уродливый переулок. Мой охранник первым падает на кучу мешков с мусором.

— Мы в южной части, в переулке, выходящем на Винчестер, — сообщает он в наушник.

Менее чем через минуту на углу останавливается машина.

— Быстрее! — приказывает водитель. — Полиция всех обыскивает.

Я сажусь на заднее сиденье и снимаю шапку и маску. — Было слишком близко, — думаю я.

— Спасибо, — говорю я телохранителям.

— Сколько лет тюрьмы