Укрощение строптивого студента - Мила Ваниль

Так как глаза привыкли к темноте, а фонарь во дворе хорошо подсвечивал знакомую фигуру, Даша сразу поняла, что застукала Ярика на месте преступления. Едва она щелкнула выключателем, как окурок полетел вниз, а мелкий пакостник, матерясь, шарахнулся от окна.

Даша нахмурилась и сложила на груди руки, сверля Ярика взглядом.

— Кхм… Э-э… Разбудил? — брякнул он виновато. — Я не хотел…

— Ты еще и куришь, — мрачно констатировала Даша. — Почему умолчал об этом?

— Я не…

Он смутился и опустил голову. Видимо, вспомнил, какой пункт договора нарушил. Ведь по-хорошему его спрашивали, есть ли вредные привычки!

— Ну? Я все еще жду, — напомнила о себе Даша.

— Я бросил. Думал, это неважно, потому что бросил.

— Бросил? И поэтому притащил с собой сигареты? Или ты успел смотаться за ними, пока я спала?

— Нет, я не выходил, — возразил Ярик. — Я… Да, я ношу с собой. Иногда… накрывает.

— Это не «бросил», Яр. Это «бросаю». И ты должен был сказать мне!

— Но зачем? Это же не травка…

Еще наркоты ей не хватало!

— Затем, что есть такое понятие, как доверие. Затем, что я должна знать, чем ты травишь свой организм. Затем, что я не выношу сигаретный дым.

— Простите, госпожа… — пробормотал Ярик.

— «Простите, госпожа», — передразнила его Даша, свирепея. — Думаешь, научился этой фразе и все сойдет с рук?!

— Это сильнее меня…

— Если бы ты сказал, что куришь, я позволила бы тебе выходить во двор, когда это необходимо, — отчеканила Даша. — Очень жаль, что ты такой… нетактичный. Курить в моем доме, это… Это полный зашквар!

— Даша, пожалуйста… — Кажется, теперь он испугался по-настоящему. — Пожалуйста, прости. Я… Накажи… Только прости!

— Да не нужно тебе мое прощение. — Даша внезапно почувствовала горечь во рту, как будто это она курила. — Зачет ты отработал. Пропущенный материал я объясню, если захочешь. И больше нас ничего не связывает.

— Ничего? — Ярик побледнел, как простыня, в которую он кутался из-за открытого окна. — Ничего не…

Он задохнулся и закашлялся, согнувшись чуть ли ни пополам.

— Окно закрой, бестолочь.

Нехорошо получилось. Даша хотела ударить побольнее — и ударила. Наотмашь. Какой, к черту, зачет? После того, что между ними было? Но обиженная и злая женщина — ведьма. Во всяком случае, Даша честно признавала, что водится за ней такой грешок.

— Я не буду встречаться с курящим мужчиной, — пояснила она.

Это не сгладит унижения, которое испытал Ярик. Но расставит все точки над «ё». И если он не сообразит, что ее «встречаться» — это чуть ли не откровенность…

— Даша, мне нужно твое прощение. — Во взгляде Ярика появилась надежда. — Я не буду курить. Я действительно пытаюсь бросить. Что мне сделать, чтобы ты простила?

Да, собственно, уже ничего. Он опять обезоружил ее — искренностью и способностью держать удар, как настоящий мужчина. Сейчас он не обязан терпеть, может и обидеться, и психануть, и уйти.

— Окно закрой, — напомнила Даша. — Мне холодно.

— Бля…

Ярик поспешил захлопнуть раму.

Еще и мат! И ведь это он еще сдерживается…

— Ну… хорошо. — Даша моргнуть не успела, как Ярик набросил ей на плечи кофту. И когда притащить успел?! — Сигареты — серьезный косяк. Так что жалеть не буду. Но ты все еще можешь выбрать…

— Я выбрал, Даша, — перебил он ее нетерпеливо.

Она смерила его гневным взглядом. В принципе, этого хватило, чтобы он покаянно опустил голову.

— За курение получишь порку. И не щадящую, а такую, что надолго запомнится. А после… три километра бегом, вокруг дома.

— Э-э…

— Ты же спортом занимаешься. Тем более, стыдно курить!

— Но…

— Не голым, — успокоила его Даша. — Я, может, и ведьма, но не садистка.

Хотя с этим Ярик сейчас, наверняка, поспорил бы.

— И это еще не все. Силы воли не хватает, чтобы бросить курить?

— Ну…

— Значит, будем воспитывать силу воли. За каждую выкуренную сигарету — пять ударов. За каждое матерное слово — то же самое.

— Что?!

— Мне не нравится, как ты материшься. А если тебе что-то не нравится…

— Я понял. Понял, — поспешно произнес Ярик. — А как ты узнаешь, что я курил?

— Обнюхивать не буду, следить — тем более. Сам расскажешь, когда спрошу.

— А если совру?

— Если соврешь, Яр, я тебе поверю. — Даша усмехнулась. — Но рано или поздно узнаю правду. И тогда…

— Выгонишь?

— Забуду о твоем существовании, — отрезала она. — Без права прощения.

Жестоко, пожалуй. Но игры закончились. Это действительно принципиальный вопрос. Никому из своих партнеров Даша не выставляла таких условий. Никто не нравился ей так, как Ярик. И уже сейчас она чувствовала, что хочет серьезных отношений. Чем требовательней она будет, тем быстрее он поймет, подходит ли ему такая… ведьма. И если нет, расставание не причинит боли. Хуже, когда прикипаешь к человеку душой, а потом выясняется, что он… мягко говоря, не твой.

— Ясно. — Ярик сбросил простыню на раскладушку. — Здесь? Или в комнате?

Черт! Так нельзя! Или… можно?

Слишком много всего. Сразу.

Но он не сбегает в панике. Не смотрит зверем. Взгляд… почти спокойный. И уверенный. Это она опять сомневается. Боится ответственности? Личный раб — это не только удовольствие. Наказывать она не любила: злость улетучивалась быстро.

— Зубы почисти. — Даша вздохнула. — И приходи в комнату. Ремень свой захвати.

У нее и свои есть, но либо слишком мягкие, либо жесткие, как хлыст. А у Ярика в джинсах ремень подходящий — и широкий, и достаточно грубый.

Даша нашла в ящике с кухонным инвентарем деревянную ложку с длинной круглой ручкой, а в комнате убрала простыню с половины разобранного дивана.

— В коленно-локтевую, носом вниз, — скомандовала она, едва появился Ярик. — Ремень положи. Деревяшку возьми в зубы. Это вместо кляпа.

— Я справлюсь без кляпа, — возразил Ярик.

— А я проверять не буду! — рыкнула Даша. — Ночь, между прочим. И твои вопли на работающий телевизор не спишешь.

Он обиженно засопел, но зажал зубами ложку.

И почему она такая дура? Ведь жалко же паршивца! Действительно жалко… Попа уже расписана розгами. А она обещала, что эта порка запомнится надолго.

— Яр, послушай… — Даша коснулась спины, провела пальцами между лопаток. — Даже если ты принял решение, я повторю. Ты не обязан терпеть. Просто помни об этом.

Ярик промычал что-то вроде «угу», деревяшка мешала высказаться яснее. Даша взяла брошенный на диван ремень и сложила его пополам.

= 34 =

Даша не обманула, пообещав нечто особенное. Ярик сполна ощутил, какой невыносимой может быть боль. И деревяшка в зубах не спасла: когда зад ожег первый удар, Ярик чуть не захлебнулся от крика.

И откуда в миниатюрной женщине такая сила…

— Лучше не зажимайся. И дыши