Одержимость - Х. С. Долорес

– Здесь ты не отравишься. Наверное.

– Ты умеешь обнадежить.

– Если тебе от этого полегчает, могу сказать, что ты скорее траванешься просроченными протеиновыми батончиками из кафетерия, чем здешней едой.

Он не спорит.

Дикси появляется с моим кофе и водой для Адриана.

– Успели взглянуть на меню?

– К сожалению, – бормочет Адриан, и я легонько пинаю его под столом. Он только ухмыляется в ответ.

Если официантка и слышала язвительное замечание Адриана, то виду не подала, а я перечисляю свой заказ, прежде чем он успеет вставить очередную шпильку.

– Я возьму сырные хашбрауны с омлетом.

Она кивает и поворачивается к Адриану.

– А вы?

– Попробую то же самое, только добавьте еще десерт – шоколадные панкейки, – говорит он и одаривает ее той самой обаятельной улыбкой, которую я видела у него сотню раз. Игривой, с намеком на флирт.

Щеки Дикси заливает румянец.

– Хороший выбор. Скоро вернусь.

Убедившись, что она отошла достаточно далеко, выгибаю бровь.

– Хашбрауны? Очень смело, учитывая твой страх перед отравлением.

– Это стратегия. Если тебя начнет мутить, я просто не стану есть и выживу.

Я закатываю глаза.

– Отличный план.

После этого наша беззаботная болтовня как-то сходит на нет, и за столом воцаряется тягостное молчание.

Звон посуды и шипение блюд на плите на кухне лишь усиливают неловкость. Я кусаю губы, уже сожалея о своем решении.

Это была ошибка.

Я привела убийцу на завтрак. Как будто мы с ним друзья. Как будто каждая наша встреча не превращалась в сплошной кошмар.

Я прочищаю горло.

– Итак… ты все-таки не ответил на мой вопрос. Почему ты не с семьей? Вылет задержали?

Адриан иронично выгибает бровь.

– Не знал, что завтрак включает допрос.

С трудом сдерживаюсь, чтобы снова не закатить глаза.

– Это не допрос. Я просто пытаюсь поддержать беседу.

– Ну что ж. – Он подпирает подбородок ладонью. – Тогда скажи, почему ты не с семьей?

Я отпиваю кофе и пожимаю плечами.

– На осенние каникулы я не езжу к маме. Это слишком дорого. – Это странно, но мне почему-то не стыдно признаваться перед ним в собственной бедности. Он не как Софи, не кичится своим состоянием перед каждым встречным.

– А твой отец?

Я молчу, продолжая вертеть в руках чашку с кофе.

– А вот это тебя не касается.

В его глазах как будто вспыхивает азарт.

– А я-то думал, мы тут просто болтаем с тобой.

В животе завязывается тугой узел.

– Я не люблю говорить об отце, – резко обрываю его.

Я не отрываю глаз от скола на алюминиевой окантовке стола, но чувствую, как взгляд Адриана прожигает меня насквозь. Он как ищейка – взял след и не отпустит, пока не докопается до сути.

Краем глаза замечаю, как Адриан подается вперед.

– Давай договоримся. Ты расскажешь про своего отца, а я расскажу, почему не с семьей.

Я поднимаю голову и с удивлением смотрю на него.

Пожалуй, Адриан – последний человек на земле, с которым я бы хотела поделиться историей своей жизни. Но его предложение разжигает мое любопытство, и я сдаюсь.

– Я никогда его не видела. Он отказался от родительских прав, когда мне не исполнилось и года. Вот и все. – Я произношу все это ровно, без эмоций. Как будто перечисляю список покупок. Годы тренировок не прошли даром.

Немного помолчав, он как ни в чем не бывало произносит:

– Я знаю.

Я фыркаю.

– Ты знаешь?

Адриан делает глоток воды и растягивает губы в улыбке.

– Конечно, я же все про тебя узнал, помнишь?

Приступ ярости кружит голову.

– Тогда зачем ты заставил меня это рассказать?

– Потому что мне интересно, как ведут себя люди, когда становятся уязвимы. Кто-то плачет, кто-то лжет… ты, например, делаешь вид, что тебя это нисколько не трогает.

– Потому что не трогает. Больше нет.

– Ну конечно.

– Это правда! – взрываюсь я, но тут же ненавижу то, что это звучит, как будто оправдываюсь перед ним. – Да, в детстве мне было обидно, но сейчас уже нет. Он живет в Миссисипи, я знаю об этом с четырнадцати лет. Если бы мне не было все равно, я бы уже сто раз к нему съездила. Но я давно смирилась.

Похоже, Адриан не верит ни единому моему слову, но я делаю глубокий вздох, напоминая себе, что его мнение для меня ничего не значит.

– Я ответила на твой вопрос. Теперь твоя очередь.

Улыбка слегка вянет, но он отвечает:

– Что ж, это легче легкого. Я не поехал домой к своей семье, потому что не захотел. – Он допивает воду, и я жду продолжения, но его нет.

– И?.. – подсказываю я.

Адриан пожимает плечами.

– …И это все.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ответил. Я не в Нью-Йорке и не в Новом Орлеане или где-либо еще, потому что не хочу там быть. Точка. Я никогда не обещал подробностей.

– Но мы же договорились…

– Договорились. Ответить на вопрос, – резко перебивает он. – Ты решила поделиться своей печальной историей про отца – это твой выбор, но это не значит, что я тоже что-то тебе должен.

Я ахаю в неверии.

Ну-черт-его-возьми-конечно.

Сама виновата, уши развесила, наивно полагая, что он раскроется мне в ответ, как нормальный человек.

Его слова причиняют боль сильнее, чем ожидала, – наверное, потому, что потеряла бдительность – настолько, что убедила себя, будто Адриан заслуживает капли участия.

И доброты.

Зачем я снова наступаю на те же грабли?

– Ты прав, – холодно говорю и забираю свой поношенный худи. – У меня аппетит пропал. Но за кофе спасибо.

Я собираюсь выйти из кабинки, но и шагу не успеваю сделать, как загорелые ловкие пальцы Адриана блокируют мне выход.

– Подожди.

Я не смотрю ему в глаза.

Он с шумом выдыхает.

– Это было… немного нечестно с моей стороны.

Я качаю головой.

– Вообще-то, честно. Если не хочешь раскрывать душу, не надо, никто не заставляет. Это твой выбор. Так же, как и мой выбор – уйти прямо сейчас.

– Я просто пытаюсь перед тобой извиниться. Честно говоря, я такое не часто делаю, знаешь ли. По крайней мере, искренне.

– И похоже, у тебя отлично это получается, – замечаю я с большей долей сарказма, чем собиралась.

Он еще раз вздыхает.

Я снова пытаюсь пробраться к выходу из кабинки, но на это раз меня останавливает голос Адриана:

– Ладно, если тебе это так уж важно знать… мы с отцом поссорились. – Он произносит это так тихо, что я едва разбираю слова.

– Что? – Я замираю.

Он роняет руку, и, когда поворачиваюсь, Адриан смотрит не на меня, а в окно.

– Вот