Измена под бой курантов - Ирина Манаева

Два билета в Тай на имя Кораблёва и уже знакомой мне Даши. Пялюсь на буквы, не потому что строчки расплываются, нет, я вижу их явно. Присматриваюсь к датам — вторая половина января. И что он мне собирался сказать? Командировка? Больной дядя в Геленджике?

Хочется сделать что-то в ответ, потому просто удаляю билеты из папки, а потом и из корзины. Включаю снова музыку и уверенным шагом подхожу и забираю заначку. Пусть валит в свой Тай.

Могу кричать на каждом углу, что мне от него ничего не надо, но, пересчитав сумму, решаю забрать её в качестве компенсации морального ущерба. Нам с Ланкой всё равно придётся на что-то жить. И этого хватит на первые пару месяцев. Не знаю, зачем он притащил домой такую крупную сумму, но теперь плевать. Пусть заявляет на меня в полицию, рассказывает соседям. Меня трясёт и подкидывает от всего, что я узнала о своём муже. Семь лет не знала, а теперь разматываю чёртов клубок гнилых ниток, который безумно смердит.

У меня есть ещё вечер и завтрашний день, чтобы сложить скарб. Потому одеваю лучшие свои вещи, в этот раз выбираю шубу, делаю макияж и красивая выбираюсь снова на мороз. Карман греют деньги, на которые сейчас я со спокойной душой куплю Раду часы. Да-да, пойду и куплю без зазрения совести. Не первые, конечно, которые показывал продавец, но третьи точно. Большую часть выдал Илья, оставшееся Кораблёв. В конце концов он тоже причастен к тому, что муж Снегурки ошивается у нашего дома.

Если уж до конца размотать этот провод, то выйдет, что не измени мне Кораблёв — часы Рада бы не разбились.

Глава 35

Второй раз вхожу в магазин уверенным шагом. Вот что творят с человеком деньги и приличные вещи. Теперь чувствую себя иначе, и парень не сразу узнаёт в новой клиентке старую.

— Вы мне сегодня часы показывали, — напоминаю, и он удивлённо смотрит, растягивая улыбку. — Вот, вернулась за покупкой.

Не скрою, так я выгляжу куда солиднее, чем в простом тёмном пуховике и вязаной шапке, без косметики и лицом, будто у меня нашли неизлечимую болезнь.

Сейчас перед ним стоит элегантная дама, в кармане которой лежит сумма, достаточная для покупки.

— Шикарно смотритесь, — зачем-то говорит мне, и от этого самооценка ползёт ещё выше. Даже если лицемерит, неважно. В груди расплывается благодатное чувство, и я пьяна от этих слов. Женщине уши даны, чтобы слушать комплименты.

Снова следую за ним, и на этот раз парень достаёт из витрины часы, чтобы показать мне ближе.

— Это другие, — смотрю на ценник, и выглядят они иначе.

— Да, — согласно кивает. — Но на них я могу сделать вам приличную скидку. Как своим.

— Кому своим? — не понимаю.

Он косится на подсобку, будто оттуда его могут подслушать, и до меня доходит смысл его слов. Но зачем ради меня ему проводить покупку, как себе?

— Просто я вас хорошо понимаю, — он говорит тихо, — и вижу, что они вам нужны.

Подаёт мне коробку, чтобы я внимательно осмотрела.

— Можете примерить на себя? — интересуюсь, и он послушно размещает механизм на запястье. Демонстрирует мне в нескольких позах. Смотрится и впрямь дорого. Киваю согласием, надеясь, что сейчас он не повергнет меня в шок суммой.

— Получается, — он считает на калькуляторе что-то, а потом показывает мне цифры. — Устроит?

Немного дороже, чем те, на которые я рассчитывала, но скидка подкупает. В чём-то должен быть подвох. Продавец упаковывает аккуратно, но уверенно. Видно, что знает своё дело.

— Для хирурга те часы не солидны, — принимает от меня деньги, поясняя свой поступок. — Однажды, незнакомый человек помог мне. Теперь пришла моя пора продолжить цепочку. Возможно, когда-нибудь и вы сделаете что-то хорошее для незнакомца, — протягивает мне чёрный бумажный пакет с золотой надписью бренда, в котором удобно лежит коробка с подарком Назарову. — Он будет рад, уверяю вас.

— Спасибо, — не знаю, как мне ещё следует отблагодарить парня, потому просто принимаю покупку и на этот раз иду на остановку напротив, потому что сейчас чувствую себя как-то иначе. А за мной тянется нитка доброго дела, которую я при возможности передам следующему.

С вручением презента решаю не тянуть. Вдруг Назаров купит себе сам, и тогда всё будет напрасно. Звоню из автобуса, намереваясь подъехать, куда скажет. Раньше меня в такую погоду калачом из дома не выманишь, сегодня ношусь туда-сюда, как угорелая. Но не следует откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сегодня.

— Да, — отвечает какой-то женский голос, и застываю со словом «Привет» на языке. Смотрю на запись — всё верно «Назаров», но тут же голос продолжает. — Родион Павлович сейчас на операции, просил отвечать на его звонки, у вас что-то срочное?

Хриплю, будто раздумывая над тем, что следует сказать.

— Алло, вас не слышно, — обращается девушка.

— Да, — отвечаю. — Вернее, нет, ничего срочного. Как долго он будет в больнице?

— Этого не могу сказать точно, но в ближайшие часов пять, наверное.

Благодарю и отключаюсь. Решаю добраться к нему, понимая, что, как только он узнает, что я звонила, сам решит подъехать, а гонять человека, который был на операции, не хочется. Можно, конечно, отправиться домой, но всё равно придётся объяснять, для чего звонила, и он заедет.

Около часа трачу на дорогу, и, когда перезванивает Назаров, не беру, намереваясь сделать ему сюрприз. Оказываюсь у подсвеченного здания уже в сумерках. На крыльце курит кто-то, но не могу разобрать. Подхожу, пытаясь удержать равновесие на скользкой дорожке, и чуть не падаю.

— Всё в порядке? — слышу знакомый голос, и облачко пара выдувается в мою сторону.

— Да, спасибо, — усмехаюсь, подходя ближе, и приятно, что он угадывает меня не сразу. — Привет, — задумчиво улыбаюсь, смотря на Рада, и узнавание отражается на его лице. Устал, видно, но тут же зеркалит мою улыбку. — Не боишься заболеть? — интересуюсь, а он всё молчит, рассматривая меня и накачивает себя никотином. — Рад, — зову, будто меня не слышно.

— Янка, ты такая красивая, — отвечает мне на это, и невольно смущаюсь, отводя глаза. Порой достаточно каких-то простых слов, нежного взгляда, улыбки, чтобы поднять человеку настроение.

— Давай в корпус зайдём, — машу в сторону двери рукой.

— К мужу? Часы приёма уже кончились, но так и быть, проведу, — бросает окурок в обледенелую урну, выдыхая очередную порцию дыма, и топочет ногами, будто на них успело прилипнуть много снега. — Заходи, сегодня холод такой.

Оказываемся в тепле, и чувствую, как оно обнимает буквально за плечи. Не