Неукрощенный - Моника Маккарти

В ту ночь Рори так и не появился у них в спальне. И в первый раз его отсутствие не взволновало ее. Изабель не знала, сможет ли посмотреть ему в глаза. Она все еще не пришла в себя.

Несколько часов девушка проплакала в темноте до полного изнеможения, как это часто бывало в детстве. Потом незаметно заснула. Проснулась, не зная точно, как долго она спала. Вновь мучительно заныло воспоминание, как он отверг ее. Она лежала в постели, не желая вставать. Иначе пришлось бы вновь окунуться в кашу, которую сама же заварила.

Изабель спутала свою пробуждающуюся чувственность с любовью, трепет телесного желания – с сокровенными отношениями. Заключенная в его объятия, она ощутила себя защищенной и принадлежащей сильному мужчине, чего раньше не доводилось испытывать. Как дура, она позволила себе поверить, пусть на один жгучий миг, что кому-нибудь, такому, как Рори Маклауд, она не будет безразличной. Всю жизнь она безрассудно пыталась доказать свое «я» семье. Но если самые близкие люди оставались к ней равнодушны, почему он будет относиться к ней по-другому?

Маклауд просто хотел ее, и ничего больше.

Она чувствовала его желание, особенно когда он так близко прижимался к ней. Он действительно хотел ее.

Но было ясно, что Рори не доверяет ей. И не без причины, призналась она себе. Кольнуло чувство вины. Хоть не было нужды соблазнять его сегодня ночью, это все равно входило в ее план. Ей хотелось заставить его обратить внимание, что она разгуливает полуодетая. Она заигрывала с опасностью и получила, чего добивалась. У него было полное право допросить ее и бросить в лицо свои обвинения. Она заслужила то, что он подумал о ней. А может так случиться, что последствия будут для нее и более неприятные.

Только сейчас до нее стал доходить весь ужас ситуации. Для того, чтобы выполнить порученное ей задание, она должна была поступить холодно и расчетливо, подставить ему свое тело, манипулировать его страстью. Она почувствовала отвращение к самой себе.

На память пришли его слова. Он взял лишь то, что ему предложили. Изабель невольно съежилась. Неужели ее желание было настолько очевидным? Если ее потянуло к нему так безоглядно, то только потому, что она подчинилась инстинкту. А как же чувства? Способна ли она на них? От стыда снова вспыхнули щеки. Захотелось нырнуть под подушку, чтобы избавиться от оживших воспоминаний.

Но он был не прав в своих подозрениях. Минувшая ночь не была только спектаклем. Изабель вела себя совершенно искренне. Она и не предполагала, что способна на такое. И это напугало ее. Напугало, с какой легкостью она поддается ему, теряет голову. Что же он о ней подумает?

Изабель стало жалко себя. Если бы обстоятельства сложились по-другому… Она затрясла головой. Увы, не сложились они по-другому. У нее есть задание, хотя теперь понятно, что просто так, без ущерба для себя, его не выполнишь. Невредимой через год уйти не получится.

Кое-что еще угнетало ее. Изабель понимала, что не только какие-то подозрения или ее девственность остановили его. Тут были еще соображения чести. Он не станет лишать ее невинности, зная, что через год отошлет от себя. Он не жаждущий любовных приключений юноша, а зрелый мужчина, умеющий заглянуть в завтрашний день.

Изабель откинула одеяло и внутренне собралась. Нет никакого смысла прятаться от сложностей жизни. Надо, чтобы между ними не существовало никаких неясностей. И чтобы он не думал о ней плохо. Ему следует еще раз объяснить, что ночью она действительно искала библиотеку, и ничего больше. Настало время быть честнее. Конечно, доверенное ей задание надо выполнять. Но теперь она сомневалась, что будет пользоваться ради этого исключительно своим телом.

Надо поискать что-то иное.

К тому времени, когда Рори вернулся, чтобы смыть с лица остатки бессонной ночи, Изабель уже отправилась на завтрак. Не доверяя себе, своему телу, страдающему и похотливому, он не рискнул провести ночь в их спальне. Вместо этого он промучился от неудобств в библиотеке у камина в компании с бутылкой. Но даже хорошая выпивка не смыла приставший к губам вкус Изабель.

Он позволил гневу, который всколыхнул его в тот момент, когда он наткнулся на нее, что-то высматривающую в башне, сбить себя с толку. Вдобавок она предстала пред ним в почти прозрачной ночной рубашке. Для него это уже было слишком. Но он не должен был целовать ее. Изабель при желании могла бы с легкостью вить из него веревки. От того, как она потянулась к нему, он чуть не лишился ума. А ее сладкий остренький язычок! А то, как она вызывающе терлась бедрами об него. Как выгнула спину, когда он целовал ее упругую грудь. А влага между бедер, которая довела его до точки кипения.