Украденная невеста - Элизабет Бойл

– Темпл?

– Да?

– Ты когда-нибудь в жизни уставал?

Правдивый ответ слетел с его губ прежде, чем он успел его остановить.

– Да, случалось.

– Я могла бы тебе помогать. – Ее мягкая убежденность столкнула его с ненадежного уступа здравого смысла, как до этого – ее прикосновение.

– Послушай, Диана, мне пора. – Он попытался уйти и снова потерпел поражение. Для этого ей оказалось достаточно положить руку ему на рукав.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил. Я боюсь за тебя.

– Ничего, я сам способен позаботиться о себе. – Маркиз одернул сюртук и посмотрел ей в лицо.

Диана положила ему на щеку теплые, нежные пальцы. Раньше Темпл не позволял ей так приближаться к себе, и вот теперь он чувствовал, что его решимость начинает рушиться. Он словно видел под собой ее обнаженное тело в этой роскошной кровати.

– Возьми меня с собой, – попросила она.

Он услышал только первую половину – «возьми меня».

– Диана, – он наклонился к ней, – ты богиня, предназначенная искушать мужские сердца.

Она вздохнула и придвинулась к нему, но прежде, чем их тела соприкоснулись, раздался громкий стук в дверь.

– Неужели судья? – прошептала Диана.

Ответ не замедлил прозвучать из-за запертой двери:

– Эй, Темплтон! Открой, это я, Стью!

– Боюсь, дело еще хуже. – Темпл поспешно втолкнул Диану в гардеробную. – Оставайся здесь, – предупредил он и захлопнул дверь.

В гардеробной Диана терпеливо ждала, когда маркиз и лорд Стюарт уйдут: она не могла позволить, чтобы из-за нее он рисковал собой.

Когда наконец у нее появилась возможность покинуть гардеробную, она открыла дверь комнаты, вышла в пустой холл, и тут же из тени выступил Элтон:

– Миледи, куда это вы собрались?

– А ты как думаешь?

– Делайте так, как приказал его светлость, – оставайтесь здесь.

– Да ладно, Элтон. – Она расплылась в сладчайшей улыбке. – Мы же договорились. Не хочешь ли ты сказать, что изменил мне?

– Я?

– Ну да. Помнишь наше соглашение? Прекрасная ферма. Своя конюшня. – Диана видела, как все эти соблазны сводят на нет возражения Элтона. Она знала, что старик любит Темпла не меньше, чем она, но любит, как сына. – А что, если его светлость узнает о миссис Фостон?

Элтон крякнул, потом запинаясь произнес:

– Нечестно топить Летти в вашем горшке с супом.

– Может, тебе следует сказать хозяину, что в прошлом году ты женился на моей компаньонке?

– Но, миледи…

Диана вздохнула:

– А миссис Фостон так любит деревню. Еще позавчера она мне говорила…

– Можете не повторять, что говорила моя Летти. Я знаю, как она любит цветы, кустарники и красивые газоны. – Элтон вздохнул.

– Может, напомнить тебе, что она согласилась отправиться в деревню при условии, что ты будешь на моей стороне и поможешь мне всеми возможными способами:

Элтон скрестил руки на груди.

– Но ведь я о ней беспокоюсь.

– Я тоже. – Диана понимала, что у Элтона сердце разрывалось на части, когда им пришлось оставить Летти. – Ничего, она очень ловко орудует тростью. Судя по крикам, тем типам пришлось несладко.

Элтон улыбнулся, его нежность к жене не вызывала сомнения.

По глубокой морщине, которая пролегла у него между бровей, Диана поняла, что он готов сдаться.

– И все-таки я стараюсь не ради тебя и миссис Фостон, а ради Темпла, и ты отлично это знаешь. Пожалуйста, пропусти меня.

Элтон покачал головой:

– По-моему, вам лучше послушаться его светлости. По его мнению, вы в опасности, и, похоже, в этом он прав.

– В опасности? Проклятие! Да Темпл просто сошел с ума. Ты сам это говорил, когда вы вернулись в феврале из Парижа.

– Но я вовсе не имел в виду…

– Еще как имел! Ты видел его все последнее время. Он слишком рискует. Если так будет продолжаться, он даст себя убить, но я этого не допущу. А ты?

Элтон задвигал челюстью, как будто пережевывал ее слова, и Диана поняла, что верный слуга Темпла с ней согласен. Да и стал бы он иначе принимать участие в ее фарсе с побегом?

– Так ты отпустишь меня?

– Думаю, Летти не согласилась бы отпускать вас без сопровождения. Я ей обещал, что если мы с ней разлучимся, я не допущу, чтобы вам причинили вред.

– Никто не причинит. Ты только проводи меня до большого зала, а когда я войду, то отправлюсь прямиком к Темплу.

Элтон недовольно поморщился, но затем все же кивнул. Он был всей душой предан Темплу, однако на этот раз мысль о безрассудстве хозяина перевесила верность вассала.

– Ладно, идите, только… Там будет костюмированный бал, а вам нечего надеть.

Диана прикусила губу. Черт, а ведь Элтон прав! Она не может появиться в мятом и грязном дорожном платье.

И вдруг она вспомнила слова Темпла: «Богиня, предназначенная искушать мужские сердца».

Богиня. Диана оглядела комнату и остановила взгляд на элегантном убранстве кровати, а затем стала поспешно сдергивать газовые занавески и шелковые покрывала.

Темпл рассчитывал пробыть в Ассамблее совсем недолго и велел Элтону около полуночи ждать с каретой у входа.

В сотый раз он оглядел зал, ожидая увидеть, как Диана пробирается сквозь толпу с горящими глазами и победной ухмылкой на лице. Она уступила его требованию остаться в отеле, но он ни на минуту ей не поверил.

– А, Темплтон, вот ты где! – воскликнул Стью, хлопая маркиза по плечу. – Тебя так же трудно выследить, как разбойника с большой дороги, которого ты взялся изображать. – Отступив на шаг, он придирчивым взглядом оглядел маркиза. – Гениальный костюм. Блестяще, сэр. Просто блестяще. – По-видимому, Стью ожидал, что Темпл так же похвалит его костюм турецкого визиря. На его голове высился огромный тюрбан из пурпурного шелка, который по верху был усыпан фальшивыми драгоценностями и украшен перьями всех цветов радуги. К подбородку он приклеил бороду из конского волоса, и она накрывала пухлый живот, доходя до широкого пояса, которым Стью подпоясал халат, имевший столь затрапезный вид, что можно было подумать, будто он украл его со стены дешевого борделя в южном стиле.

Темпл чуть не выругался. И вот ради чего он пришел сюда! Что за удовольствие потворствовать светским неудачникам. Раньше он не возражал против того, что и его относят к числу светских дурачков, но каждый миг, проведенный с Дианой, усиливал отвращение к двойной жизни. Теперь ему хотелось быть тем мужчиной, которого она в нем видела, которого когда-то любила и все еще любит, несмотря на все его сопротивление.