Жажда наслаждений - Тия Дивайн

— Горит дальний конец подвалов, по которым мы вчера ходили? — спросил Николас у Элизабет. Она кивнула. — И ты не подумала сказать мне, что ходы тянутся досюда?

Несмотря на жар вокруг, ей вдруг стало холодно.

— Я не знала наверняка. Я бы никогда не подумала…

Он оборвал ее:

— Правильно. Кто бы подумал, что в пустом подвале может случиться пожар?.. Сколько воды в баке?

— Он почти пустой, — доложил один из людей.

— Тогда начинайте качать из второго, а этот пока наполните. Джайлс, проследи. И всех, кто не занят у основного входа в подвалы, пришлите сюда. Смотри… — Он повернулся к Элизабет. — Сюда идут твой отец и Виктор… и Минна.

— Слава Богу, Элизабет. — Отец взял ее за руки.

— Козни, — провозгласил Виктор. — Тебя окружают враги. Они ни перед чем не остановятся, чтобы убить тебя. Пожар — их предупреждение, Николас. Отнесись к нему серьезно.

— Из какой они революционной группировки? — сухо спросил Николас. — Достаточно. Элизабет, намочи мою рубашку. Питер, подай мне новый факел. Я спускаюсь.

— Один ты не пойдешь, — сказал Питер.

— Я тоже иду, — добавил отец Элизабет.

— И я… — послышался голос Виктора.

— Без меня вы никуда не пойдете, — сказала Элизабет.

Все повернулись и в один голос отрезали:

— Нет!

Она протянула Николасу мокрую рубашку и носовой платок на лицо.

— Дайте мне с собой пару ведер. Я постараюсь затушить огонь в подвале.

— Или погибнешь, — возразила Элизабет. — Если мы пойдем все вместе, мы сможем оказать помощь. Я буду идти позади и нести факел. Минна, ты следи за работой насоса и обеспечивай хорошее освещение входа. Отец, ты, Питер, Виктор и Николас, начинайте перетаскивать вниз песок. Все остальные могут выстроиться в линию и начинать передавать по цепи ведра с водой. Как минимум мы будем в курсе того, что происходит внизу.

— А как максимум все задохнемся, — добавил Николас. — Не очень хороший план, Элизабет. Поскольку собственность моя, я пойду. Приготовьте все, что необходимо, и продолжайте качать воду. Дыма стало меньше, но он по-прежнему опасен.

— Хорошо, — с обидой сказал отец Элизабет. — Хочешь поиграть в героя — играй. Опусти его, Элизабет. Мы достаточно скоро узнаем, что происходит внизу.

Они смотрели, как он спускался, освещаемый мерцанием факелов. Какое-то время было видно, как он пробирается по воде, неся в одной руке факел, в другой — ведро, затем он исчез. Во тьме была видна только красная точка его факела. Затем и она исчезла.

— Сгинул, — пробормотал Питер.

— Мы должны что-то делать, — с несчастным видом проговорила Элизабет. На самом деле именно она должна была пойти, ведь она знала, что он обнаружит в подземных комнатах.

— Элизабет, успокойся. Он отказался от помощи.

Один из людей, качающих воду, доложил, что резервуар почти пуст.

— Пусть кто-нибудь проверит, наполнили ли другой бак, — распорядился Питер.

— Есть. — Человек поднял руку и бегом припустил к дому.

— Черт… — пробормотал Питер.

— Элизабет права, мы должны спуститься. Что, если он попал в беду? — сказал отец Элизабет.

— Вдруг огонь распространился, и он не может с ним справиться? Что, если напора воды недостаточно? Если он потерял сознание от нехватки воздуха? — перечисляла Элизабет.

Она могла придумать еще тысячу несчастий, но Виктор высказал самое главное:

— Что, если он мертв?

— Такой факт все меняет, — ответил Питер и подозвал держателей факелов. — Подойдите поближе. Будем действовать согласно плану Элизабет. Передавайте по цепочке ведра, а мы спустимся вниз и постараемся помочь Николасу. Элизабет, возьми факел, запасное древко и немного воды, на всякий случай. Виктор, возьми два ведра. Фредерик, встань у первой ступеньки и передавай информацию наверх. Заодно следи, чтобы хватало людей и ведер. И продолжайте качать воду. Элизабет, пойдем.

Он взял два ведра с водой и направился вниз по ступенькам. За ним шла Элизабет, высоко держа факел, чтобы освещать дорогу Питеру, а замыкали шествие ее отец и Виктор.

В воздухе все еще витал дым, образуя неясные круги вокруг факелов.

Хотя Элизабет прекрасно знала дорогу, ей казалось, что она спускается в никуда и в любой момент может оказаться в полной пустоте.

— Я на дне, — прошептал Питер. — Приготовьтесь наступить в воду. Боже мой, здесь сущий ад. Я ничего не вижу, но дыма не так уж много. Элизабет, передай мне факел.

Она протянула ему факел и взамен взяла одно из его ведер.

— Николас! — закричал в темноту Питер. Ничего. Каждая проходящая секунда обдавала леденящим страхом.

— Я здесь! — Они с трудом расслышали его голос.

Господи, он обнаружил комнату…

— Черт… — пробормотал Питер. — Оставайтесь здесь. Я пойду за ним; нет необходимости всем там умирать.

— Но он же жив, — возразила Элизабет. — И дым почти рассеялся. Мы все пойдем.

Питер провел рукой по волосам.

— Может быть. Может быть. Есть возражения, Фредерик? Виктор? Нет? Подайте мне еще один факел. — Он поджег его от факела Элизабет. — Есть только один путь.

Он развернулся, ведя за собой остальных, бредущих по щиколотку в воде, журчащей по тоннелю, подобно реке.

— Николас!

— Вы уже недалеко, — закричал тот, и Элизабет почувствовала, как ее сердце уходит в пятки. Он был именно там; он нашел комнату.

До нее оставалось не более тридцати шагов. И до того, как ей придется раскрыть правду.

Неожиданно она споткнулась — о Питера? — и упала. Оба факела погасли. Она барахталась по колено в воде, пытаясь уцепиться за стену, слыша рядом с собой ругань.

— …Черт… — Голос Николаса раздался совсем недалеко от нее.

По поверхности холодной воды плыли облачка едкого дыма, и она почувствовала головокружение. Чьи-то руки уцепились за нее, послышался сухой голос. Ее отец?

— Элизабет? — Или Питер?

— Черт побери… где спички? — произнес Николас странно-напряженным голосом. Послышался шуршащий звук, и их осветил тусклый свет.

— Какого черта? — Ее отец поднялся на ноги и уставился на клубок рук и ног на полу. — Николас…

— Я в порядке. — Голос звучал сдавленно.

— Элизабет?

— Да. — Она с трудом выдавила из себя одно слово. При свете факела Николас выглядел настолько грозно и мрачно, что ей захотелось убежать, ведь он обнаружил комнату. Он протянул ей один из двух факелов, поднятых из поды, не говоря ни слова о том, что только что произошло.