Сумерки с опасным графом - Александра Хоукинз

Фросту очень не хотелось уходить. Он так гордился собой, тем, что сумел проявить выдержку, впервые приобщая Эмили к постижению страсти. Потребность войти в ее прелестное теплое тело была почти невыносимой. Он все еще чувствовал напряжение в паху, потому что его преследовал ее запах. Этот запах остался на его пальцах, на лице и языке, у него в носу. Если бы для него не было так важно завоевать ее доверие, он бы доказал, что действительно может быть негодяем и лишил бы ее невинности. Наплевал бы на все свои обещания. Когда ее тело трепетало от наслаждения, он мог бы расстегнуть брюки и прижаться своей бунтующей плотью к ее податливому лону. Эмили не отказала бы ему, он видел, что она тоже хочет его.

Входя в свой дом, он говорил себе, что он все-таки хороший человек… благородный человек! В вестибюле Фрост поднял глаза и увидел Реган.

— О, добрый вечер, сестренка. Что ты…

Реган подошла к нему и с силой ударила его по лицу.

— Все эти годы… — выкрикнула сестра. — Как ты мог? — Она замахнулась, чтобы снова ударить его, но он перехватил ее руку.

— Да в чем дело? Что случилось? — Фрост не понимал, почему Реган в такой ярости.

Ответ пришел ему в голову незамедлительно: к дочери явилась их мать. Он готов был убить ненавистную стерву.

Фрост обнял Реган и крепко прижал к себе. Она вырывалась, беспомощно колотя кулаками по его груди.

— Послушай, я все тебе объясню.

Она обвисла в его руках и безутешно зарыдала. Он поднял голову и увидел, что в дверях библиотеки стоит Дэр. Странное выражение лица зятя свидетельствовало о том, что Фрост попал-таки в переделку. Однако Фрост заметил в руках у маркиза два бокала с бренди. Если Дэр настоящий друг, то один из бокалов предназначался Фросту. А уж бренди ему точно понадобится, когда удастся успокоить сестру.

— Сукин сын! — пробормотала она, уткнувшись лицом в грудь Фроста.

Он подумал, что это обвинение как нельзя лучше подходит ему.

Пятнадцать минут спустя несколько успокоенная Реган сидела в библиотеке в кресле. После вспышки ярости она поднялась на второй этаж и умылась. Когда она вернулась, Фрост с облегчением заметил, что она больше не плачет. Реган была не из тех женщин, которые плачут, чтобы добиться какой-то цели. Ее слезы всегда были искренними, бурными и горькими. У Фроста сердце кровью обливалось. Дэр не пытался выяснить у него, в чем дело, пока не вернулась Реган. Фрост был благодарен другу — Дэр не пытался посчитаться с ним за то, что он довел маркизу до слез.

— Не надо было скрывать это от меня! — обрушилась она на брата.

— Ну, как ты понимаешь, я не согласен с этим, — сухо отозвался он. — Эта дамочка бросила нас, и я не видел никаких причин ставить тебя в известность о ее существовании.

— Ставить меня в известность? — Реган была так же поражена, как и Фрост, когда он узнал, что их мать жива.

Она глотнула бренди из бокала, который муж сунул ей в руку, хотя и считала этот напиток отвратительным. Уже одно это говорило о том, насколько она потрясена такой новостью.

— Фрост, это же наша мама! Когда ты узнал, что она жива?

Прежде чем ответить, Фрост перевел взгляд на Дэра, но у того хватило нахальства лишь пожать плечами. Таким образом друг давал ему понять, что решение остается за Фростом. Ну что ж, он не видел причин скрывать от сестры правду.

— Я узнал о чудесном «воскрешении» мамочки за год до того, как отправил тебя в Академию мисс Суон. — Он напрягся, когда губы сестры задрожали, но ей удалось сдержаться.

— Когда ты отправил меня в Академию, я думала, ты просто не хочешь, чтобы я путалась под ногами и мешала тебе жить, — устало сказала она.

Это было для него ударом. Хотя ему не хотелось этого признавать, но он всегда сожалел о том, что отослал ее в Академию. В то время он думал, что поступает правильно. Ее увлечение Дэром было для него отличным предлогом отправить ее куда подальше. Фрост провел рукой по лицу и подумал об Эмили, которая спала в своей теплой уютной постели. Сейчас он бы с радостью отбросил прочь все свои добрые намерения ради того, чтобы провести еще час в ее объятьях. Однако это лишь отсрочило бы неизбежное. У Реган было ощущение, что ее предали, и благодарить за это он должен был мать.

— Ерунда! Мне было очень тяжело отправлять тебя туда.

— Тогда зачем… — Она осеклась. — Ты отправил меня, чтобы она меня не нашла!

— Да, мамочка бросает нас и сбегает со своим женатым любовником, а почему-то получается, что это я бесчувственный негодяй, — пожаловался Фрост Дэру. — Никто и не вспомнил о том, что я сам был еще слишком мал и понятия не имел, как вообще следует воспитывать маленькую девочку.

— Фрост, я знаю: ты сделал все, что мог. — Реган готова была снова расплакаться. — Просто для меня было таким ударом увидеть ее в моей гостиной, будто ничего не произошло. После стольких лет она, казалось, так рада была видеть меня! Она хотела познакомиться с Дэром и увидеть Бишопа. Потом стала рассказывать, что ты много лет не давал нам увидеться. Я просто не знала, что и думать, когда она наконец ушла.

— Она просила у тебя денег?

— О чем ты? — ахнула потрясенная Реган.

— О деньгах, — коротко ответил брат. — Это все, что когда-либо интересовало мамочку. Я уже много лет отправляю ей приличные суммы через поверенного. Единственная причина, по которой она пришла к тебе, — это желание наказать меня за то, что я даю ей не так много, как она хочет.