Одно мгновенье до любви - Сюзанна Брокман

— А как же Джо? — спросил Чарлз почти в ужасе — если она сейчас до него дотронется, он не устоит. Если только она до него дотронется — он скажет ей всю правду. Он вовсе не любит Дженни. Он женился на ней из-за ребенка и потому, что вызвал этим лютую зависть окружающих. Он желал эту женщину, но любовью это назвать было нельзя. Впрочем, у него не было четкого представления, что собой представляют их отношения. — Тебе следовало бы сейчас быть в комнате Джо, — сказал Чарлз. — Ты знаешь, что он тебя любит. Он свободен, совершенно свободен.

— Ты хочешь, чтобы я пошла к Джузеппе? Ушла от тебя? — На ее глаза навернулись слезы. Она не могла в это поверить.

— Да, — через силу сказал Чарлз. Да поможет ему Бог. — Иди к Джо. Потому что я не могу тебе дать то, чего ты заслуживаешь.

— Понятно. — Она вытерла глаза ладонью и сделала глубокий вдох. А затем резко поднялась и стремительно исчезла из комнаты.

Когда дверь закрылась, Чарлзу нестерпимо захотелось побежать следом, остановить Сибелу. Это желание было почти неодолимо — но он все же остался сидеть, чувствуя себя как никогда скверно.

Комната Сибелы располагалась справа от верхней части лестницы, комната Джо — слева. Чарлз слышал, как лестница легонько скрипит под ее ногами, а затем вдруг наступила тишина.

Чарлз закрыл глаза, мысленно прося Бога исполнить его желание.

Когда скрипнула половица где-то слева от лестницы, Чарлз открыл глаза. Нет, он молился не об этом…

Чарлз открыл глаза. Перед ним был океан. Боль в теле прошедшей ночью была совершенно несравнима с той, что он испытал в ту давнюю ночь, когда сам толкнул Сибелу к своему лучшему другу.

Тогда он не спал всю ночь, проклиная себя за собственную слабость. Он не был достаточно сильным, чтобы выбросить ее из головы, — и не был достаточно сильным, чтобы решительно порвать с прошлым и овладеть ею. А теперь Сибела была вдвоем с Джо и… Боже. Как он ненавидел себя в эту ночь, ненавидел Джо, ненавидел Дженни. Ненавидел Сибелу. Зачем она пришла в его комнату, а теперь он должен так жестоко мучиться?

И как она смела так легко перейти из его комнаты в комнату Джо, поколебавшись лишь секунду? Неужели для нее это было так просто?

Но то, что он восстанавливал себя против Сибелы, не помогало Чарлзу унять свою душевную боль. И боль эта вспыхнула с новой силой, когда утром Джо явился к завтраку с какой-то уверенностью в походке и совершенно другим выражением глаз.

У Джо и сейчас, когда он сидел на балконе, глядя на удивительнейший вид на океан, был похожий взгляд — мягкий, чуть отстраненный от мира.

Чарлз почувствовал, что в нем, как и много лет назад, ворохнулась ревность.

Джо повернулся к нему:

— Похоже, между Томом и Келли что-то происходит.

Чарлз с трудом вернулся мыслями к настоящему. Том и Келли? Ну, возможно, эта девчонка и в самом деле что-то замышляет.

— Ты думаешь, что-то происходит? — повернул он голову к Джо. — После всех этих лет монашеской жизни ты стал экспертом в любовных делах?

Джо посмотрел на него одним из тех долгих, пристальных, терпеливых взглядов, которые всегда заставляли Чарлза чувствовать себя пятилетним несмышленышем.

— Я не эксперт, но определить, что такое поцелуй, я способен, — произнес он ровным голосом. — И знаю, что Келли сейчас одинока.

Итак, эти двое целовались. Чарлзу захотелось засмеяться, но он сдержался. Скорее, этой новости надо радоваться. Всех этих чистеньких, гладеньких пижонов, которых Келли притаскивала из больницы в качестве женихов, Чарлз за мужчин не считал. А вот Том — это другое дело. Почти герой из фильма приключений. Неужели Келли и впрямь решила его заарканил?

— Думаю, они плохо подходят друг другу.

— Не согласен, — возразил Джо. — Впрочем, относительно Келли, возможно, ты и прав. Может, ты поговоришь с ней, ведь все равно ничего не выйдет, а для Тома расставание будет тяжелым.

Поговорить? Почему нет? В конце концов, она — Эштон, а сердца Эштонов сделаны из камня.