Супружеское ложе - Лора Ли Гурк

Когда Джон вошел в двери «У Анджело», его встретили звон шпаг и мужские проклятия. «У Анджело» был тем местом, где высокородные господа занимались фехтованием.

Дилан Мур уже был там. Мужчины упражнялись почти ежедневно, но последнее время Джон был слишком занят завоеванием жены и не думал ни о чем другом.

Прошла целая неделя с тех пор, как они встретили в «Беллз» леди Дарвин. За это время он несколько раз пытался поговорить с Виолой. Но та отказывалась видеть мужа. Сегодня три недели закончились, однако когда Джон приехал к Тремору, оказалось, что вещи жены не собраны, а она даже не вышла к нему, и чертов братец попросил его уйти. Теперь оставалось только обратиться в палату лордов. Иного выхода просто не было.

Джон чувствовал себя кипящим котлом, крышка которого плотно закрыта. Покинув Гросвенор-сквер, он послал Дилану записку с просьбой приехать вечером в клуб «У Анджело», чтобы позаниматься фехтованием, потому что терпение его подходило к концу, и если он не выпустит пар, то просто взорвется.

Когда Джон вошел в зал, друг поднял глаза. Уже одетый в рубашку с короткими рукавами и готовый к бою Дилан разрезал воздух рапирой.

— Сам назначил встречу и сам же опоздал!

Джон не объяснил, что извелся и сходит с ума. Измучен, раздражен, сбит с толку, а что хуже всего — бессилен: Негодующе глядя на Дилана, он сорвал фрак, жилет и галстук и бросил мальчишке-слуге, стоявшему у двери. Мальчишка вышел из зала, а Джон снял с крюка на стене любимую рапиру.

— Тебе лучше быть начеку, — предупредил он. — Я в ужасном настроении и намерен сорвать злость на тебе. — Он взмахнул рапирой. — Женщины хуже любого дьявола.

— Неприятности в семье? — сочувственно осведомился Дилан.

— Ты и половины всего не знаешь.

Мужчины встали в позицию, скрестили рапиры и начали поединок.

— По городу ходят сплетни, — заметил Мур, парируя очередной выпад Джона. — Я слышал, что лорд и леди Хэммонд, возможно, снова станут вести совместную жизнь. А возможно, и нет.

— Совместная жизнь? — Джон сделал шаг назад и немедленно напал на противника, вынуждая того отступить. — Весьма сомневаюсь. Для примирения нужны двое.

Мур снова умудрился парировать выпад, поскольку силы были примерно равны, и вскоре отступал уже Джон.

— Но вы сидели в одной ложе, — напомнил Мур. — Пикники и поездки в экипажах. — Он рассмеялся. — Поцелуй с женой в Гайд-парке! Походы в музей и магазины! По мне, так очень похоже на примирение.

— Скорее, затишье между битвами. Кстати, превосходный концерт! Блестящая симфония. Лучшее, что ты написал за последнее время.

— Спасибо. — Теперь снова наступал Мур, а Джон парировал удары. — Но я слышал также, что леди Дарвин на этой неделе тоже ездила за покупками. Значит, перемирие закончилось и снова бушует битва?

Джон так и знал, что Мур не оставит его в покое. Этот человек обожал донимать друзей.

— Моя супружеская жизнь каким-то образом тебя касается? — осведомился он, ожидая следующего выпада Дилана.

— Нет, — язвительно ухмыльнулся тот. — Похоже, никакие ласки, поцелуи и уговоры не смогли ее вернуть?

Но Джон не поддался на провокацию.

— Нет, — беспечно ответил он.

— Послала тебя ко всем чертям? — Мур достаточно хорошо знал женщин, чтобы дожидаться ответа, ведь в нем не было никакой надобности. — Когда ты решил, что нуждаешься в сыне и наследнике, и изложил ей эту идею, что, по-твоему, должно было случиться? Посчитал, что она увидит всю необходимость иметь наследника, поймет и выполнит свой долг?

— Отцепись!

Мур расхохотался.

— А может, ты решил, что жена добровольно бросится в твою постель через несколько недель ухаживания только потому, что о твоем искусстве любви ходят легенды?

Издевательства Мура после всех неудач с Виолой еще больше обозлили Джона.

— У меня нет жены! — воскликнул он, нападая. Но противник парировал удар. — У меня нет жены вот уже восемь с половиной чертовых лет!

— Да неужели? Если у тебя нет жены, кто та прелестная блондинка, которая называет себя леди Хэммонд?

Мур сменил позицию и сделал ответный выпад. Джон, предвидя это, ловко уклонился, обошел противника и, не успел Мур обернуться, приставил кончик рапиры к его груди.

— Туше, — констатировал Джон.

— Ты понимаешь, о ком я, — сказал Мур.

Поединок на время прервался, и противники направились к центру зала.

— Миниатюрная, зеленовато-карие глаза, красивый рот… Помню, как присутствовал в церкви, когда ты почти девять лет назад женился на женщине, соответствующей этому описанию.

— Мужа и жену, которые живут в разных домах и спят в разных постелях, нельзя назвать супругами. Это фарс. И фарсом это можно было назвать почти с самого начала, каждый это знает.

Сталь снова зазвенела о сталь. Около десяти минут приятели молча дрались, а потом опять разошлись, тяжело дыша.

Мур взглянул в глаза Джона.

— Фарс, говоришь? Что же ты не смеешься? А вот мне кажется, над тобой посмеялись!

Джон, не отвечая, сделал обманный выпад, пытаясь снова нанести удар в грудь, но противник не попался на удочку и ловко отступил в сторону. Рапира Джона застряла в стене, и прежде, чем он успел прийти в себя, и его ребро уперся кончик рапиры Мура.

— Туше. Ты никак не можешь сосредоточиться.

— Да неужели? По-моему, всего минуту назад тебя ранили в грудь.

Друзья опять возобновили поединок. Несколько минут оба молчали. Единственными звуками, нарушавшими тишину зала, были звон стали и тяжелое дыхание. Но Мур недолго сдерживался.

— У меня есть предложение, — сказал он, отступая. — Предложение, которое может помочь тебе помириться с женой.

— И это говорит человек, который сам женат… погоди… сколько… семь месяцев? — ехидно хмыкнул Джон. Настала его очередь поиздеваться над другом. — Сначала проживи с женой девять лет, а уж потом давай советы!

— Я серьезно, Хэммонд. — Дилан отступил и поднял клинок к потолку, делая знак, что поединок закончен. — Послушай меня. Ты знаешь, что я, как правило, не вмешиваюсь в дела своих друзей, но все же ты мне небезразличен. Пусть мое предложение не слишком тебе понравится, но, вероятно, поможет смягчить жену.

Голос его звучал так искренне, что Джону стало любопытно.

— Какое предложение?

— Скажи Виоле, что хочешь стать ей другом.

Это показалось Джону до того абсурдным, что он презрительно фыркнул: