Любовь крестоносца - Александра фон Лоренц

Радмила терпеливо ожидала Ульриха, сидя на белом рыцарском плаще, пока он узнавал у царя цветов свою судьбу. Полянка, на которой они расположились, была невелика; могучие ели, вперемежку с белоствольными березками и стройными соснам, почти смыкались над ней, оставляя небольшой кусочек неба, на котором виднелась яркая луна, заливающая бледным призрачным светом все небольшое пространство. Где-то поодаль смачно похрустывал травой конь крестоносца. Наконец под тяжелыми ногами Ульриха захрустели сучья, и тевтонец, отодвинув колючие еловые лапы, вышел на поляну.

— Ну, что? — взволновано спросила девушка.

— Нельзя ничего рассказывать, ты же сама знаешь! — сказал молодой мужчина. Но его счастливое лицо говорило само за себя.

— Да, да, конечно, я знаю. Ну, если все, тогда поедем домой. Вон и конь заждался, — торопливо сказала девушка, отводя глаза от его лица. ― Становится холодно!

Ссора

Голуба и Лотарь быстро нашли общий язык. Только вот ставили их в разные загоны, «чтоб не баловали», и лошади тревожно втягивали воздух ноздрями, ловя запах друг друга. Голуба иногда тихонько ржала таким нежным голосом, что у Радмилы даже сердце сжималось. Жеребец отвечал своей подруге гулкими ударами мощных копыт в заднюю стенку конюшни и дерзким храпом.

— Кось, кось, — успокаивала лошадей Радмила, зайдя на конюшню с большой охапкой душистого клевера.

Даже любимое лакомство не могло отвлечь влюбленную пару от острого желания быть вместе.

— Я тебе! — пожурила жеребца Радмила и вздрогнула: ей показалось, что сзади что-то скрипнуло.

Но, оглянувшись, девушка никого не обнаружила и, проверив на всякий случай запоры, пошла в дом.

— Ой! — вскрикнула она, только успев отворить тяжелую дверь.

За дубовым столом, широко расставив ноги, сидел черноволосый боярин Юрий Путятин. Незваный гость вцепился в Радмилу жадным неотрывным взглядом, громадные кулаки свои он залихватски упер в колени и поигрывал носком красного сафьянового сапога.

— Ну, чего остолбенела, девка? — ухмыльнулся нахальный ухажер, — принимай гостя!

Радмила быстро взяла себя в руки и прошла мимо парня с независимым видом, сложив для смелости на груди руки. Только пятнами пробившийся на щеках румянец, да прерывистое дыхание выдавали ее глубокое смятение.

— Чего пожаловали, Юрий Всеволодович? — наконец сказала хозяйка дома, — прилично ль так запросто к девице в избу вваливаться? Что теперь люди скажут?

— Конечно, страшно людской молвы! — Юрий тяжело оперся на край стола, и посмотрел исподлобья на разрумянившуюся от волнения девушку, — но немец этот живет у тебя, и ты не боишься людского слова.

— Это родственник мой, все знают, — резко ответила Радмила, — и болен он был, лечила я его…

— Еще надо разобраться, какой он такой родственник — ни бельмеса по-русски не понимает. Что-то тут не так!

Сердце девушки как будто провалилось в глубокую яму, да так и осталось там.

— Вам-то зачем разбираться в моем роду? — все же выдавила она, — знаю, куда вы клоните, почему он вам так не нравится. Если бы я одна в доме жила…

— Ладно, хватит! — перебил ее боярин, — все я понимаю, чай не маленький. Не хитри со мной, я тебе другое пришел сказать. Иди-ка ты лучше в мои хоромы жить, — неожиданно выпалил Юрий, и как-бы смутился чуть-чуть. Опустив глаза вниз, погладил широкие доски столешницы, — мила ты мне, девка, день и ночь только о тебе и думаю …

Радмила тихонько присела на скамью у другого конца стола, стараясь быть как можно дальше от незваного гостя.

— Чего молчишь? Чем этот немец лучше меня? Он все равно тебя скоро бросит и уедет к себе на родину.

— Он эст, а не немец, — тихо пробормотала Радмила себе под нос.

— Ладно, пусть эст! — махнул рукой боярин, — разве это что-то меняет?

— А что вы мне предлагаете? — неожиданно резко ответила Радмила, подняв на гостя огромные обжигающие глаза, — возьмете к себе наложницей? А потом за скотиной ходить отправите, когда разонравлюсь?

— Да что ты? — протянул Юрий и попытался пододвинуться ближе к девушке, но та напряглась как струна и отодвинулась на самый край скамьи, — я же к тебе с любовью! Будешь как сыр в масле кататься, нужды никакой не знать. Буду любить и миловать…подарки дорогие дарить…Радмила угрюмо молчала, внимательно разглядывая что-то в дальнем углу избы.

— Я понимаю, почему ты молчишь, — продолжил боярин, — жениться не обещаю, не могу я… ― вдруг мужчина сделал резкое движение и мгновенно оказался рядом с девушкой. Он схватил ее руку и прижал к своей щеке. От неожиданности Радмила даже не успела отшатнуться. Лицо Юрия пылало как горящий уголь.

— Слышишь, уж больно мила ты мне, — жарко зашептал он, — никогда не брошу тебя. Не могу жениться, не знатного ты рода, но и без тебя жить не могу. Даже плотики наши в Купальскую ночь вместе сцепились…

Радмила тщетно пыталась вырвать руку.

— Разве лучше будет, если выйдешь за какого-нибудь нищего…. будешь всю жизнь горбатить в поле да за скотиной ходить! — почти зарычал боярин и, обхватив за бедра, притянул Радмилу к себе и уткнулся лицом в блестящие локоны цвета темного меда, — а со мной проживешь в роскоши, не зная ни забот, ни печали!

После нескольких минут отчаянной борьбы красавице все же удалось вырваться и, отскочив, она проговорила:

— Не знаете вы женского сердца, Юрий Всеволодович! Да и себя до конца не понимаете! Вы не меня любите, а просто гордость ваша задета… до меня сколько девок испортили! А тут не получается, промашка выходит! Вот вам и кажется, что я понадобилась!

Ошеломленный боярин так и остался стоять посреди избы, не веря в ее окончательный отказ.

— Все, уходите, Юрий Всеволодович! — почти закричала Радмила, — сейчас мой родственник с охоты вернется, негоже будет, если увидит вас. Что, если брату перескажет?

— Плевал я на брата твоего! — закричал Юрий так, что затряслись стены, — вот что я скажу тебе, красавица, — молодой боярин стоял, широко расставив ноги, и заткнув большие пальцы рук за пояс, — будешь и дальше отказывать мне, снесу голову твоему хахалю. Разберемся, какой он тебе родственничек. Весной, после битвы с крестоносцами, мужики в лесу рыцарского коня усмотрели. Видать, тот конь и крестоносца из воды вытащил. Говорят, вроде как сгинул и этот конь в лесу, и тот немец живучий тоже, но вот только конские доспехи с крестами Назар в кустах нашел, — и боярин вдруг посмотрел в сторону конюшни, где перекликались тихим ржанием Лотарь и Голуба, — а у тебя вдруг и лошадей прибавилось…

Радмила вздрогнула и закрыла лицо руками. Она почувствовала, как холодная волна пробежала по телу от головы до ног и вернулась обратно.

— Думай, Радмилка, — рявкнул боярин, — не желаешь быть моей, так и его не будешь! Еду в Переславль к князю, недели на две, как вернусь ― зайду за ответом! — и хлопнул дверью с такой силой, что из укосины посыпался песок. Радмила услышала, как он уходит, ступая по тропинке тяжелыми грозными шагами.