Охота на Клариссу - Александра фон Лоренц

Тем временем франки неумело пытались справиться с длинными веслами. Вынимая их из специально предназначенных для этого стеллажей, похитители чуть не поубивали друг друга. А потом, опуская весла в воду, они постоянно путались с длинными веретенами и лопастями, а рукоятями чуть не повыбивали друг другу зубы. Драккар беспомощно застыл посередине реки и, развернувшись лагом[13]к течению, стал медленно дрейфовать вниз. Это дало время викингам стащить в воду второй корабль, и пока франки мучались с непослушным судном, морские разбойники с криками настигли их. Зазвенели мечи, раздалась ожесточенная брань, и первые жертвы с шумными шлепками попадали в воду. Сам барон Донат не участвовал в ночном похищении боевого корабля. Это было не к лицу дворянину. Организатор нападения наблюдал за происходящим с близлежащего пригорка, на противоположном берегу Сены, будучи готовым в любой момент придти на помощь. Но события разворачивались с такой стремительностью, что, когда конница барона достигла берега, исход схватки был предрешен. Те из франков, кто остался в живых, и кто смог сбросить с себя тяжелые доспехи, словно мокрые крысы, плыли к берегу. Викинги направили, было, к франкам свой корабль, чтобы настигнуть похитителей, но на борту было всего человек двадцать. Силы на берегу были значительно большими, поэтому благоразумнее было подождать подкрепления, либо вернуться в крепость за оставшимися. Так Эд де Беньот и скомандовал, но время было утрачено, и барон со своими людьми ускакали прочь.

Когда Кларисса выглянула в окно, ее муж расхаживал широкими шагами по каменным плитам двора. Перед ним в две шеренги были выстроены викинги и франки, боевая дружина замка. Отдельно стояла группа из пяти человек ночной стражи. Граф напряженно молчал, и только его тяжелые шаги нарушали всеобщую тишину, охватившую замок. Наконец Ингмар подошел к провинившемуся караулу и, остановившись напротив виновных, гневно впился глазами в осунувшиеся от страха лица. В голубых глазах графа, казалось, не было и капельки доброты.

— Вот так, Беньот, выучили вы охранников замка, — повернулся хевдинг к начальнику стражи, — мы чуть не лишились боевого корабля. Если бы не выпил Хакон на ночь кварту молока, так и ушел бы драккар, который сделал для меня знаменитый на всю Норвегию мастер Кольберн.

Франк потупил глаза, а к груди Клариссы подкатилось неприятное чувство сожаления и стыда. Она ведь полагала, что охрана замка надежна.

— А я и думаю, что это меня не будят по ночам ночные переклички. Не успел я еще навести порядок после свадебного пира, как люди графа Шатрского воспользовались разгильдяйством охраны.

Граф прошел в начало шеренги и, развернувшись, сказал:

— По двадцать плетей каждому из этого караула, и в карцер, на три дня, пока задницы отойдут.

По строю пробежал легкий шумок.

— И вот еще что! Следующий, кто допустит сон во время службы, будет повешен!

Одинокая фигура всадника, поднимающегося на пригорок, четко вырисовывалась на фоне серого дождливого неба. За всадником, на расстоянии двадцать-тридцать ярдов уныло брели несколько десятков неудачливых похитителей драккара. Никто не решался догнать барона и поехать с ним рядом. В сгорбленных плечах Доната угадывалась напряженная злоба, попадаться ему под руку сейчас было опасно — это было известно каждому дружиннику. Многие из воинов промокли и озябли. Им хотелось пришпорить коня и побыстрее добраться в замок, но обогнать хозяина никто не решался. Вдруг барон поднял к небу указательный палец.

— Гийом! — раздался его властный голос.

— Да, мессир, — рослый мужчина за тридцать с пышной шевелюрой иссиня черных волос и орлиным носом мгновенно догнал барона и изогнул свою широкую спину в угодливо-внимательной позе.

— Ты натуральная сволочь, Гийом, — озлобленный барон повернулся к сержанту своей дружины, и тот смог ощутить на себе всю жесткость его маленьких колючих глаз.

— Вы возились с этим нормандским корытом, как стадо тупых баранов, — продолжил Донат, отвернувшись в сторону от сержанта, — и били друг друга веслами по тупым ослиным башкам посередине реки. Ты что же, не мог потренировать людей в гребле?

— Да где ж я мог тренировать их? У нас же нет ни лодок, ни весел, — удивился Гийом.

— Еще пять плетей! — заорал барон.

Сержант удивленно поднял брови.

— По возвращению в замок каждый из вас получит по десять плетей, тебе, Гийом, еще пять.

— Господин, этих викингов рожают с веслом…

— И с мечом, — прервал его Донат, — а вас рожают с винной кружкой в руке и куском мяса в зубах. Я вас замучаю тренировками! Отожрались, спите до полудня! Я вам покажу, как службу править!

Гийом понуро опустил голову, и черный чуб упал на его покатый лоб. Сержант знал — любое слово сейчас только добавит плетей на его многострадальную спину.

— И еще этот, — барон повернулся назад и поискал кого-то взглядом среди унылого войска, — а да, Ализон! Чтоб я его больше в замке не видел.

— Подлый трус, — после продолжительной паузы, когда казалось, что он уже забыл, о чем была речь, Донат опять заговорил, — он бросил меч и подло бежал от врага! Эта мразь! Ализон! — вдруг громогласно заорал барон.

— Да, господин, — послышался из-за спин унылый голос.

— Отправляйся прямо отсюда на корчевку леса. Ты будешь корчевать пни до конца своих дней! Слезай с коня, скотина!

Молодой дружинник слез с лошади и, сгорбившись, побрел в сторону леса.

Когда грустная кавалькада вошла в замок, Донат быстро соскочил с коня и поднялся по каменным ступеням в одну из самых верхних комнат центральной башни. Здесь барон любил уединяться в минуты грусти или гнева. Вид на бескрайнюю равнину, окружающую его крепость, и голубую ленту Сены успокаивал Доната. Не хотелось видеть никого. Мужчина присел возле окна и раскрыл его. В лицо ударил прохладный ветерок с полей. Он нес в себе запах колосящейся пшеницы и приятный дымок очага, на котором пекли хлеб. Вдруг внимание барона привлекли резкие звуки. По каменной мостовой громко цокали копыта. Донат выглянул и увидел знакомую седую голову. Граф Шатрский, не взирая на годы, проворно соскочил с коня и направился внутрь башни. Это был единственный человек, чей визит никогда не раздражал барона.

— Знаю, знаю, — участливо похлопал по плечу друга граф и усадил его обратно на лавку, — твои идиоты провалили дело. После того, как твоя жена Эсмеральда заболела, тебе, Донат, вообще не везет. Неудачное сватовство, потом этот поединок с викингом, теперь опять провал.

— Я бы его задушил голыми руками, этого сопляка норманна, — прошипел Донат.

— Голыми не получится, шея у него больно здоровая, — усмехнулся граф, — не забывай, за ним эти проклятые нормандцы. Они влезли на нашу землю, теперь они берут в жены наших лучших невест, захватывают замки…

— Мы должны дать им отпор, — злобно перебил его Донат.