Цветок на скале - Джейн Арбор

Однако Исан нахмурилась еще больше:

— Ее нельзя высаживать где попало. Не нужно было брать ее с собой. Теперь придется везти ее прямо в…

Трев не дал Исан договорить, закрыв ладонью рот.

— Там, где я собираюсь ее высадить, она сможет делать все, что захочет, но везти ее туда, куда мы едем, не имеет смысла. Это нарушит все наши планы, — сказал он резко.

Они обсуждали Хону так, будто она была пакетом с мусором, который следовало выбросить. Однако девушка решила хранить молчание, сосредоточившись на запоминании дорожных указателей и знаков. Машина ехала по одной из проселочных дорог, поднимавшейся постепенно к подножию центрального горного хребта. Дорога пересекала множество речушек, ведя все ближе и ближе к их истокам. Хона полагала, что Трев не позволил Исан назвать поселок или деревню, где могли быть почта и телефон. Но на расстоянии многих километров ничего подобного не попадалось — узкая дорога, как змея, извивалась среди буйной зеленой растительности, а через час с небольшим начался дождь. Этот день действительно был вычищен до блеска. Именно его невероятная ясность и предвещала дождь. И он пошел наконец, сначала крупными, размером в монету каплями, а затем полил как из ведра, так бывает именно в субтропиках.

Трев дернул за рычаг, закрыв верх машины. Дорога петляла, поднимаясь в гору. Хона попыталась выяснить, что он имел в виду, говоря о старушке. Однако Трев остановил ее.

— Мадемуазель, — обратился он через плечо к Хоне. — Выметайтесь! Это ваш конечный пункт.

Хона не двинулась с места.

— Я не буду здесь выходить, — запротестовала она.

Исан ее поддержала:

— Герман, не сейчас. Не на дождь! Высади ее там, где она захочет.

— Она выйдет здесь, — отрезал Трев, угрожающе двигая челюстями. Он указал на свободный от растительности участок местности, на краю которого лепился ветхий, очевидно, всеми покинутый домик с соломенной крышей. — Там она сможет укрыться и дождаться попутной машины. Пусть выходит!

— Тогда выйду и я, — заявила Исан. Затем, чтобы ее нельзя было заподозрить в сочувствии к Хоне, она добавила: — Сейчас слишком поздно. Когда Арно узнает, что мы увезли ее с собой и бросили, что он сделает со мной, как ты думаешь?

Трев пожал плечами:

— Ну как знаешь, это — твоя проблема.

— И твоя тоже, — возразила Исаи. — Ты ведь увез ее в машине. Итак, мы едем дальше или высаживаемся с ней вдвоем?

На минуту в машине воцарилась гнетущая тишина. Проехав немного, Трев остановился у одинокого домика с плоской крышей на краю дороги.

— Теперь хочешь ты этого или нет, но дальше она не поедет, — произнес он твердо.

— Это здесь вы живете со своей тетей? — спросила Исан, разглядывая дом. — Но ты говорил раньше, что ваш дом в Баресоле!

— Мы жили раньше в Баресоле. Спроси у почтальона. Ну ладно, ты выходишь или нет?

Исан продолжала разглядывать дом.

— У вас здесь нет телефона, — упрекнула она Трева.

— Я и не давал тебе повода предполагать, что здесь есть телефон, — огрызнулся Трев.

— Как же она вернется? Ведь до «Ла-Вуаля» отсюда километров двадцать пять.

— Было бы меньше, если бы мы высадили ее там. Где я намечал. Это ты захотела ехать дальше. Теперь она знает слишком много. Мы не должны допустить ее скорого возвращения в «Ла-Вуаль». Иначе сорвется наша пирушка.

— Она уже сорвана, — выпалила Исан в ответ. — Тебе не следовало брать ее в машину. — Она уставилась на дорогу, прикусив губу. — В любом случае, сейчас делу не поможешь. Если твоя тетя ждет нас, я поговорю с ней. Найду предлог, чтобы уехать отсюда, и сама доставлю Хону домой. — Она снова взглянула на дом, не подававший признаков чьего-либо присутствия. — Твоя тетя знала, что мы приедем? Она дома? — спросила Исан, подозрительно глядя на Трева.

— В данный момент ее нет дома, — уныло протянул он.

— Нет? Тогда где она?

— Осталась на уик-энд у сестры в Порт-Маре.

— В таком случае она не приглашала меня приехать в гости сегодня вечером? Она даже не знала, что ты везешь меня сюда?

— У нее предрассудки на этот счет. Но я пригласил тебя. И ты поехала по собственной воле.

После этого Исан превратилась в маленького зверька, охваченного бессильной яростью.

— Ты… ты обманул меня. Смошенничал. Сказал, что твоя тетя хочет повидаться со мной. Я поверила, что она будет дома во время нашей встречи. Я хотела только, чтобы родственники поволновались из-за моего отсутствия. Ради этого я и провела бы ночь или две в доме твоей тети. Ты — кретин! Ты мне никогда не нравился. Я просто использовала тебя. Слышишь — ис-поль-зо-ва-ла. А ты испортил все. Поэтому… — продолжила Исан, намереваясь потребовать у него ключи от машины.

Трев, однако, помахав ключами, чтобы подразнить ее, положил их в свой карман.

— Что теперь? — спросил он с издевкой.

— Отдай! Это моя машина. Включи зажигание, отдай мне ключи и убирайся, — потребовала Исан.

Трев вышел из машины:

— Использовала как шофера? Это все? Хм… Ты уверена в этом? Ладно. Может, я и буду шофером, но когда сам захочу. Я не угонял твою машину — ты сама предложила мне сесть за руль. Если ты заглянешь в понедельник утром на автомобильную стоянку под Епископским мостом в Порт-Маре, то найдешь ее там. Не моя вина, что все обернулось против нас. Если кого и нужно винить, то ее!

Когда Трев кивнул с вызовом на Хону, Исан тоже повернулась к ней. С глазами, полными слез, она закричала:

— Не его вина! Не его вина, что он заманил меня сюда на ночь! Он явно рассчитывал, что я не смогу выбраться отсюда. — Снова повернувшись к Треву, Исан процедила по-французски: — Каналья!

Хона устала от их препирательств. Она поняла, что с субъектом типа Трева нужно держаться настороже. Инстинкт подсказывал ей, что они с Исан должны избавиться от Трева любой ценой. Хона решительно выбралась из машины под дождь, который несколько ослабел.

— Идем со мной! — скомандовала она Исан. — Ты уже сказала все, что хотела. Ничего нельзя сделать. Поэтому идем!

— Идти? Вы имеете в виду идти пешком? — спросила недоверчиво Исан, как будто ходьба пешком была видом спорта, которым она никогда не занималась.

— Да, будем возвращаться домой, — подтвердила Хона решительным тоном. Она отправилась в путь, бросив на прощанье уничтожающий взгляд на Трева, который стоял рядом с машиной. Исан пошла вслед за ней.

Некоторое время они устало плелись по дороге в полном молчании. Затем Исан начала роптать.

Она натерла ноги в легких сандалиях. Хона тоже. Девушки промокли до нитки. «Почему бы нам не пойти в деревушку Баресол, где бы она ни была?» — упрямилась Исан, хотя Хона разъясняла, что они могут заблудиться в поисках деревни, местоположение которой им неизвестно. Исан жаловалась, что она определенно получит плеврит или воспаление легких. Затем угрюмо замолчала, услышав жесткий ответ Хоны: