Секс в большом искусстве, или Как охмурить гения - Элисон Пейс

— Джейн, — начал босс, с трудом скрывая злорадную усмешку, дергая губами, словно его бил нервный тик. — Политика галереи в отношении отпусков сейчас меняется. Недельный отдых можно брать только в июле и августе, в период наибольшего затишья в бизнесе. Как Аманда в этом году. Надеюсь, ты скорректируешь свои планы в соответствии с новыми правилами.

Что?! Я беру неделю отпуска между Рождеством и Новым годом, с тех пор как начала работать на Дика! Я с тоской представляла будущий год без нормальных праздников, когда меня неприятно поразила догадка:

— Но вы же не имеете в виду мой ближайший отпуск?

— Имею.

— Это просто смешно! — не сдержалась я. — Я целый год не отдыхала! У меня забронированы билеты на самолет, у меня уже есть планы! Все остальные успели сходить в отпуск до того, как вы установили эти правила, а я… — Я осеклась и замолчала, представив, что проведу Рождество в одиночестве. Голова пошла кругом. Мне захотелось вскочить и заорать на весь Рим, как я устала.

Я поднялась и быстро пошла к выходу. Оказавшись на улице, чувствуя, как от слез щиплет глаза, я не представляла, что делать, куда идти и как туда добираться. Лестницу на площади Испании гордо венчала скульптура Йена. Не раздумывая, я побежала к ней, встала перед ней и долго смотрела на нее. Понемногу истерика отступала. Рядом со скульптурой Йена на душе становилось легче.

— Джейн!

Обернувшись, я увидела Йена. Он стоял в двух шагах с моим жакетом в руках. Мне сразу стало неловко за бегство из ресторана.

— Как вы? — спросил Йен, не делая попытки подойти ближе.

— Он заставляет меня чувствовать себя такой, такой…

— Какой же? — спросил Йен, приблизившись и отдавая мне жакет.

— Он просто бесит меня, — выдавила я, сознавая — это еще полбеды. Хуже всего, что Дик настойчиво внушает мне мысль о моей полной бесполезности. — Он заставляет меня чувствовать себя никчемной.

— У вас нет ни малейших оснований считать себя такой.

— Но я начинаю в это верить!

— Временами каждый ощущает себя никчемным и беспомощным, даже не работая на Дика Риза. Порой все мы чувствуем себя неуверенно. По крайней мере я, — мягко добавил Йен и помолчал минуту, глядя мне в глаза. — Джейн, это вопрос веры в себя, только и всего. Вам необходимо твердо верить в свои способности, неуклонно следовать выбранному пути и не сомневаться, что если вы не сдадитесь, а будете упорно продолжать, то обязательно получите удивительные, прекрасные результаты. Так поступаю я — делаю то, что намеревался, и верю в себя, пока не останется людей, которые в меня не верят. Вам тоже нужно попробовать.

Ну разве он поймет?..

— Йен, вы — другое дело, вас любой рад видеть в своей команде. Если бы мир был игрой в вышибалы, каждая команда мечтала бы первой набирать игроков, чтобы заполучить вас. А я — аутсайдер, девчонка, которая остается на скамейке, пока не разберут всех, кроме нее и очкарика-математика, известного привычкой кушать клей.

— Джейн! Сильнее заблуждаться невозможно. Никто вас такой не считает. Я придерживаюсь совершенно иного мнения. Я лично выбрал вас — разве это совсем ничего не значит?

— Выбрали для чего? — удивилась я.

— Работать со мной в проекте арттурне. Не забыли — небольшая поездка, которую мы как раз совершаем? — В голосе Йена послышалась ирония, не имевшая, правда, ничего общего с унизительным сарказмом моего шефа. — Я попросил Дика Риза, чтобы со мной отправили Джейн Лейн. Я не пригласил в компаньоны ни Аманду, ни Виктора, ни Сэма, ни Клариссу, потому что рядом хотел видеть вас. Мое желание работать с вами над проектом связано с тем, что я считаю вас талантливой и способной и вижу, как изящно вы разделываетесь с любыми поручениями Дика. Значит, вы умны и практичны. Джейн, благодаря вам все до сих пор шло прекрасно, вы ни разу не заставили меня пожалеть о моем выборе. Доведись мне тысячу раз делать выбор, я тысячу раз выбрал бы вас.

О Господи, мелькнуло у меня в голове.

— Дик мне об этом не говорил, — призналась я. — Я решила — меня отправляют, потому что в галерее я ничего полезного не делаю. Но это не значит, что я не радовалась такой прекрасной, уникальной возможности, — поспешно добавила я. — Очень радовалась, клянусь. — Мне вдруг страстно захотелось передать, как много для меня значит участие в проекте. — Йен… То, что вы только что сказали, — самые теплые слова, которые я слышала за очень долгое время.

— Я готов еще раз повторить каждое слово. Просто поверить не могу, что Дик вам не сказал…

— В любом случае до сегодняшнего дня мне не было особенно важно, почему для арттурне выбрали меня… — Я не могла продолжать от волнения: надо же, Йен считает меня талантливой, умной и практичной!

— Я — Йен Рис-Фицсиммонс. Дик всего лишь выполняет мои просьбы и предоставляет самое лучшее, а это, как правило, одно и то же, — подмигнул мне Йен.

Потупившись, я некоторое время разглядывала вымощенную галькой улицу, затем подняла глаза на скульптуру, борясь с желанием крепко обнять Йена, когда спохватилась, что пауза длится уже довольно долго.

— Спасибо, — поспешно сказала я.

— Всегда пожалуйста, — отозвался Йен и взглянул на часы. — Не знаю, как вы, но я определенно настроен развлечься и чего-нибудь выпить.

— С огромным удовольствием присоединюсь, — улыбнулась я, для убедительности вытаращив глаза.

Миновав скульптуру, мы спустились по лестнице.

— Хочу, чтобы вы знали, — сказал Йен через некоторое время. — В школе меня никогда не выбирали ни в одну из команд. Клеем я не лакомился, но не расставался с миллиметровой бумагой и очень плохо ловил любые летящие объекты. Джейн, меня никто никогда не выбирал.

— Правда?! — Как-то не верилось, что Йен не всегда был в центре внимания, настолько естественно это у него получалось теперь.

— Правда-правда, — подтвердил скульптор.

Я не могла видеть его лица, но знала, что он улыбается.