Подружка невесты - Нина Харрингтон

Выйдя через кухонную дверь в садик, она тяжело опустилась на серо-седую от старости деревянную скамейку, которая стояла в тени, вытянула ноги и положила рядом с собой пачку неразобранных писем. В руках она держала стакан холодной воды, в холодильнике был лишь апельсиновый сок, срок годности которого вышел день назад.

Теперь ее место здесь. Дворик с красивыми клумбами из роз и изумрудной травой зарос сорняками и превратился в джунгли. Но это был дворик Кейт. И она собиралась привести его в порядок. И дом тоже. И всю свою жизнь.

Да, это ее жизнь. И ее место. Она любила его и, однако, позволила ему прийти в запустение.

Потому что боялась идти на огромный риск.

Потому что боялась браться за работу в одиночку.

Потому что боялась провала.

И все это время говорила себе, что хочет жить без перемен, а за изменения возьмется, когда будет свободное время.

Что там сказал Хит? Что она живет в музее?

И приз достается мужчине в костюме!

И ничего не получает женщина, которая превратила в музей место, некогда полное жизни, смеха и веселья. Будто бы, сохранив старые вещи, можно вернуть любимых людей, которые помогали ей чувствовать себя желанной и особенной.

Кейт Ловат преуспела только в ничегонеделании.

Позор! Позор за трусость!

Она не заслуживает Хита.

Но скоро все будет иначе.

Последние несколько часов доказали, что она вполне может действовать решительно. Так что больше никаких отговорок и компромиссов.

Июльское солнце припекало. Кейт закинула голову, села прямо и поморгала. С того самого момента, как она выехала из имения, все ее мысли и мечты были о Хите.

Он нужен ей. Она хочет быть рядом с ним. И если за него придется бороться, она будет бороться. А теперь пора ехать на свадьбу. Жаль только, что всю церемонию ей придется любоваться не женихом и невестой, а шафером.

Берегись, Хит Шеридан! Я иду за тобой!

– Уютно у тебя здесь, – донесся мужской голос из соседского сада.

Кейт от неожиданности подскочила и обернулась. И не поверила своим глазам. Облокотившись на забор, отделявший сад хозяина антикварного магазина от сада Кейт, стоял Хит Шеридан. И широко улыбался.

Сердце Кейт билось быстрее обычного. Она молча смотрела на него, казалось, что ее мечта осуществилась.

– Хит? Каким ветром тебя сюда занесло? Ты же должен быть на свадьбе!

– Я сбежал на пару часов, – весело ответил он, – хотел поговорить с одной подружкой невесты. У них там все под контролем, и я решил, что они вполне обойдутся без меня. Ну как, это тебя удивляет?

Кейт зажмурилась и со стоном уронила голову на грудь. В следующую секунду раздался громкий хруст. На глазах у Кейт Хит перемахнул через забор. С такими длинными ногами это совсем не трудно.

– Ты не отвечала на телефон и не открывала дверь. – Он сделал несколько шагов в ее сторону. – И я пошел на решительные действия. Тебе не кажется, что для меня это слишком дерзко?

– Дерзко. Дерзко? О, Хит!

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Но Кейт так и не смогла произнести то, что должна была. Вместо этого с притворным возмущением сказала:

– Вы ужасно на меня влияете, Хит Шеридан! Только посмотри на это. – Она взяла верхнее письмо из стопки, которую принесла с собой в сад. – Теперь мне придется серьезно изучать бухгалтерию и лечить зависимость от интернет-аукционов. Почему мне никто не сказал, что они вызывают привыкание? Я ведь всего лишь пыталась продавать там перчатки.

– И как, много продала? – спросил Хит и присел на край скамейки.

Близко. Слишком близко.

– Много. Ушли даже расшитые жемчугом розовые из хлопка длиной по локоть. Это специальная модель для выпускного вечера. Эмбер помогла придумать слоганы для привлечения костюмеров и стилистов, а Саския формировала и рассылала заказы. Она решила, что я сама не смогу отправить по назначению перчатки нужного размера. В этом есть доля правды.

Плотно сжав губы, Кейт встала со скамейки и стала собирать вещи. Ей захотелось, чтобы дистанция между нею и Хитом увеличилась, так легче говорить правду.

– Все, больше никаких закрытых дверей. Я делала это из-за дедушки, а теперь все в прошлом. Но инструменты я оставлю, – сказала она и выпалила вслед: – Хочу и дальше шить перчатки!

– Меньшего я от тебя не ожидал. – И Хит пошел за ней на кухню. Там он снял пиджак и, скрестив руки на груди, прислонился к плите. – Ты ведь девочка, которая отдала свои лучшие перчатки совершенно незнакомому человеку. Элис, кстати, шлет привет. Что? В чем дело? – Он огляделся, пытаясь понять, на что Кейт смотрит с открытым ртом. – Что случилось?

– У меня обман зрения или на тебе поло?

– А, это. – Хит разгладил на груди бледно-голубую футболку. – Да. Как оказалось, мой новый дядя любит играть в гольф. – Он посмотрел на нее сквозь полуопущенные ресницы. – Как я тебе?

– Даже и не знаю, что сказать. А это? Вон, под рукавом. – Кейт прикрыла рот ладонью. – Нет, я в это не верю. Неужели у Хита Шеридана из Бостона есть татуировка?

Хит молча стянул футболку через голову и, не обращая внимания на удивленные возгласы Кейт, продемонстрировал свой бицепс.

– Мастер мне попался неопытный. А еще я не знал, как правильно пишется твое имя. Но результат, кажется, неплохой.

– Действительно неплохой.

– Узнаю мою девочку! – Хит кивнул, подошел к Кейт, поднял ее и усадил на край стола.

Через секунду она оказалась в его объятиях и, повернув голову в сторону, прижималась щекой к его обнаженной груди. На этот раз она не сопротивлялась и не вырывалась. Хит наслаждался близостью женщины, которая ему нравилась. Еще никогда он не был так доволен своими поступками и решениями.

– У меня для тебя плохие новости, – тихо сказала Кейт и подняла подбородок выше, чтобы ему было видно ее кокетливую улыбку. – «Кэтрин» пишется через «э», а не через «е». Сможешь еще немного потерпеть боль, чтобы ошибку исправили?

Хит с улыбкой отстранил от ее себя и посмотрел в лицо так, будто бы ничего прекраснее в жизни не видел.

– Прости, ты что-то сказала? Я не расслышал, – ответил он низким, хриплым голосом и совершенно спокойно посмотрел на татуировку. – Ты про нее? Это просто рисунок. – Он освободил одну руку, лизнул кончик пальца и потер букву «е». Она тут же поплыла и стала стираться. – Элис пожертвовала своими лучшими акварельными карандашами. Надеюсь, тебе нравятся цветы и сердца. Это моя идея. А рисовал все папа. Элис слишком много смеялась и…

Кейт прижала палец к его губам.

– Ты написал мое имя у себя на руке, попросил родителей помочь. Мне кажется, на сегодня сюрпризов достаточно. – Тяжело вздохнув, она уперлась руками ему в грудь. – Я должна спросить. Боюсь, но все-таки должна. – И выпалила вопрос на одном дыхании: – Элис ненавидит меня за то, что я сбежала?