Рай на краю океана - Сара Ларк

Гвин пожала плечами. Никто не сможет упрекнуть ее в том, что она не пыталась отговорить Куру повременить с замужеством.

— Так забирай его, — спокойно произнесла она.

— Мистер Мартин? — Джеймс МакКензи окликнул Уильяма, когда тот, сияя, словно медный грош, выходил из главного дома Киворд-Стейшн.

Гвинейра только что сообщила ему, что не возражает против его сватовства. Раз мать Куры ничего не имеет против, она начнет подготовку к свадьбе.

Конечно же, Джеймс знал об этом, а потому уже несколько дней пребывал в дурном расположении духа. Гвинейра попросила его не вмешиваться в это дело, но он просто не мог удержаться, чтобы не попробовать этого Уильяма как следует на зуб. Он преградил ему путь, практически угрожающе возвышаясь над ним.

— У вас ведь нет планов на сегодня? Разве что, может быть, отпраздновать успех, я так полагаю. Но вы берете кота в мешке. Ведь до сих пор вы даже не видели Киворд-Стейшн. Вы позволите устроить вам экскурсию?

Улыбка застыла на лице Уильяма.

— Да, конечно, но…

— Никаких «но», — перебил его Джеймс. — Мне будет очень приятно! Идемте, седлайте коня, и мы немного прокатимся.

Уильям не осмелился возразить. Да и зачем, в принципе, это делать, если ему уже много недель хотелось осмотреть Киворд-Стейшн? Возможно, было бы лучше иметь иного проводника, нежели мрачный супруг миссис Гвинейры, но тут уж ничего не поделаешь. Он послушно направился в конюшню и надел седло на свою лошадь. Обычно он уже не делал этого сам: чаще всего в конюшне околачивался кто-то из мальчишек-маори и мог взять эту задачу на себя. Однако сегодня он не осмелился перепоручить это дело кому-нибудь другому. Джеймс МакКензи наверняка подыскал бы для такого случая не очень-то дружелюбное замечание. Он терпеливо ждал у конюшни со своим каурым жеребцом, пока Уильям выведет свою лошадь и сядет в седло.

Джеймс без дальнейших слов выехал на дорогу, ведущую в сторону Холдона, но затем свернул и поскакал в направлении деревни маори. Уильям видел поселение впервые и был удивлен. Он готовился увидеть примитивные хижины или палатки; вместо этого здесь обнаружился красивый общинный дом, украшенный богатой резьбой и стоявший у самого озера. Камни у земляной печи приглашали присесть.

— Варенуи, — заметил Джеймс. — Вы говорите по-маорийски? Вам нужно научиться. И было бы неплохо наряду с традиционным празднеством устроить свадебную церемонию по обычаям народа Куры.

Уильям с отвращением скривился.

— Не думаю, что Кура считает этих людей своим народом, — заметил он. — И я совершенно не собираюсь ложиться с Курой в постель перед всем племенем, как предписывают обычаи маори. Это против всяких приличий…

— Только не для маори, — добродушно произнес Джеймс. — И вам совершенно не обязательно ложиться с ней при всех. Довольно разделить с ней ложе, поесть и выпить с этими людьми… Мать Куры будет рада. И к вам сразу же начнут лучше относиться. Тонга, вожак, признаться, не в восторге от того, что вы берете ее замуж.

Уильям криво усмехнулся.

— Что ж, в этом вопросе у вас с Тонгой много общего, правда? — воинственно поинтересовался он. — Что все это значит? Мне стоит ожидать копье в спину?

Джеймс покачал головой.

— Нет. В принципе, эти люди не любят насилия.

— Ах, вот как? А отец Куры?

Джеймс вздохнул.

— В той или иной степени это был несчастный случай. Пол Уорден провоцировал маори до предела. Но его убийца был не отсюда. Несовершеннолетний глупец с фермы Сайдблоссома, которому довелось пережить весьма неприятный опыт с пакеха, когда он был еще совсем ребенком. Пол поплатился не за собственные грехи. Тонга искренне сожалел о его смерти.

— Это ему мало помогло! — съязвил Уильям.

На это Джеймс ничего не ответил.

— Я просто хотел сказать, что для всех участников этого дела было бы лучше, если бы вы поладили с маори. Я уверен, что Кура тоже обрадовалась бы.

На самом деле Джеймс хоть и придерживался мнения, что Куре не нравится ничего, кроме исполнения собственных внезапных прихотей, но это он решил оставить при себе.

— Тогда пусть Кура сама мне об этом скажет, — заявил Уильям. — Впрочем, мне все равно, мы можем пригласить этих людей на свадьбу. Ведь это будет праздник для прислуги, верно?

Джеймс резко втянул в себя воздух, но ничего не ответил. Молодой человек очень скоро поймет, что Тонга и его люди отнюдь не считают себя «прислугой» Уорденов.

Сейчас, после полудня, лагерь маори был относительно пуст; лишь несколько женщин готовили ужин и присматривали за играющими у озера маленькими детьми. Остальные были заняты работой в усадьбе Уорденов, охотой или в поле. Как бы там ни было, Уильям видел почти одни только морщинистые лица, покрытые татуировками, которые напугали бы его, если бы принадлежали молодым людям.

— Эти татуировки просто ужасны! — заметил он. — Слава богу, что никому не пришло в голову так изуродовать Куру.

Джеймс улыбнулся.

— Но ведь вы все равно любили бы ее, правда? — насмешливо поинтересовался он. — И не переживайте, молодым маори уже не делают татуировки. Правда, Тонга, будучи вожаком, сделал себе татуировку, но, как я считаю, просто для провокации. Изначально татуировка обозначала принадлежность к определенному племени. У каждой общины были свои татуировки, вроде герба для английского дворянства.

— Но детям их не выкалывали на теле! — возмутился Уильям. — Англия — цивилизованная страна!

Джеймс усмехнулся.

— Да, я и забыл, что англичане впитали спесь с молоком матери. Мой народ считал иначе. Мы, шотландцы, разрисовывали себя синей краской, когда выступали против захватчиков. А как насчет этого у истинных ирландцев?

Уильям выглядел так, словно готов был вот-вот наброситься на Джеймса.

— Что все это значит, мистер МакКензи? — спросил он. — Вы хотите оскорбить меня?

Джеймс невинно поглядел на него.

— Оскорбить? Я? Вас? Зачем мне это? Я просто подумал, что стоит напомнить о ваших же собственных корнях. В остальном же я просто даю добрые советы. И вот вам первый: не превращайте маори в своих врагов!

Мужчины ехали через лагерь и сейчас проезжали мимо длинного спального дома, кладовых на сваях — патака, как пояснил Джеймс, — и нескольких отдельных домов. Джеймс здоровался со стариками, перебрасывался с ними парой приветливых фраз. Одна женщина, похоже, спросила об Уильяме, и Джеймс представил ей молодого человека.

После этого старухи зашушукались, и Уильям несколько раз разобрал слово Кура-маро-тини.

— Сейчас вам следует вежливо сказать киа ора и поклониться дамам, — произнес Джеймс. — В принципе, еще принято тереться носами, но, судя по всему, это будет для вас чересчур…