Сладкий плен его объятий - Александра Хоукинз

– К вам гости. Персональное благословение и всякая прочая чушь. – Охранник хмыкнул, не обращая внимания на негодование женщин.

– Примите благословение, брат Клег.

Девона шагнула вперед, поворачиваясь спиной к охраннику, чтобы он не видел ее лица. Она приложила палец к губам.

– Что? Дев… Сестра?

У Дорана было такое удивленное лицо, что она с трудом удержалась от смеха.

– Я как раз говорила мистеру Принглу, – Уинни осторожно взяла охранника за руку, стараясь не показать своего отвращения, – что нам нужно какое-нибудь тихое место, чтобы помолиться вместе с мистером Клегом. А он поможет нашему человеку раздать хлеб и пиво.

– Ну, я не знаю…

– Да что же в этом плохого? – Уинни похлопала его по руке. – С вами будет наш человек. А мы трое – всего лишь беззащитные женщины.

– А-а…м-м…

Девона подмигнула Дорану и отвернулась. Никогда еще она не была так благодарна сестре, которая могла заморочить голову мужчине одним прикосновением руки.

– С каких это пор женщины семейства Бидгрейнов стали монашками? – спросил Доран.

Ладно, лучше уж злость, чем пьяное бормотание.

– А мы и не говорили, что мы монашки. Мы просто расширили сферу своей благотворительной деятельности.

Доран опустился на маленькую скамеечку и схватился руками за голову.

– Что вы затеяли, Девона?

– Пока еще ничего. Но если повезет, скоро мы вытащим вас отсюда.

Вместо того чтобы обрадоваться, он, кажется, пришел в ужас.

– Вы собираетесь вытащить меня отсюда? Вы втроем?

Девоне надоело защищаться. В ответ на его недоверие она гордо сказала:

– Нет. С нами Гар. А Эмара сейчас отвлекает Брока.

Доран вскинул голову:

– Эмара? Она здесь?

– Нет, здесь ее нет. Она на маскараде у Доддов. Притворяется, будто она – это я.

Доран погладил пальцем складку на переносице.

– Дев, любимая, когда мы говорили о моем освобождении, мне казалось, вы строили планы насчет необычного хирурга. Вы ничего не говорили о риске для вас или для моей сестры.

– Спасибо, что не забыли меня и Перл, Доран. Не могу сказать, что тоже рада видеть вас, – весело проговорила Уинни, оставляя свой пост у дверей. – Я думаю, что здесь вполне безопасно. Можно помолиться, сестра.

– Уинни, я считал, что у вас достаточно здравого смысла, дабы не поддерживать Девону и ее несбыточные прожекты.

Доран взял предложенную Уинни чашку с пивом и жадно выпил. Уинни присела на корточки рядом с ним. Обмакнув носовой платок в пиво, девушка протерла небольшой кровоточащий порез у него на лбу.

– Как я могла отказаться, если есть люди, знающие о том, как задеть самые чувствительные струны души? – Уинни многозначительно взглянула на Дорана, и на его неумытом лице выступила краска.

– У нас нет времени для дискуссий. – Девона достала длинный батон и разломила его пополам. Внутри находился большой напильник. – У меня чуть сердце не остановилось, когда охранник разломил два первых батона. Очевидно, не я одна придумала доставлять сюда такие инструменты, – сказала она с улыбкой.

– Мисс Уинни произвела на него сильное впечатление, – вставила Перл. – Думаю, у вашего отца, мисс, возникнут вопросы, если этот человек явится к вам с визитом.

– Хватит нас дразнить. Пора раздеваться, – сказала Девона, оборачиваясь к ней и не обращая внимания на ее усталый вздох.

Уинни схватила Дорана за плечи и повернула его лицом к стене.

– Сейчас не до ваших фантазий, мистер Клег.

Он откусил от батона.

– А зачем она снимает платье?

– Нам нужно то, что у нее под платьем.

– Боже мой! – простонал Доран. – Надеюсь, вы не собираетесь нарядить меня в женское белье?

– Звучит забавно, – невесело улыбнулась Уинни, – но, боюсь, от этого развлечения придется отказаться. У Перл под платьем рубаха и брюки. – Она втянула носом воздух. – Судя по запаху, думаю, вам не помешает переодеться.

Девона вручила Дорану чистую одежду.

– Вы так похудели, Доран! Если вы не сможете спрятать это под своими лохмотьями, придется придумать, куда это девать.

– Не сочтите меня неблагодарным, Девона. Я очень вам признателен. Однако какой мне прок от чистой одежды и напильника здесь, в тюрьме? – скептически поинтересовался Доран.

– Людям удавалось бежать отсюда, имея в распоряжении куда меньше средств, – презрительно заметила Уинни. – Не знаю, для чего тебе спасать его никудышную шкуру, Девона. Этот человек пасует перед трудностями. Он уже мертвец.

Доран вскочил, оскорбленный характеристикой, которую дала ему Уинни.

– Что вы знаете о страхе и об отчаянии, вы, язвительная мегера? Уверен, вам каждое утро приходится соскребать лед со своего сердца, чтобы заставить его биться.

Яростно сверкая глазами, Уинни стояла на своем:

– Продолжайте, мистер Клег, все знают, какой вы трус. Даже ваши родные отвернулись от вас.

– Уинни!

– Ты всегда была слишком доброй, – набросилась Уинни на Девону, – и не видела, что он использует тебя в своих интересах. Зачем я здесь, как ты думаешь? Чтобы спасти его жалкую шкуру? Да ни за что на свете! Я здесь, чтобы спасти тебя от тебя же самой.

Доран всегда был причиной их разногласий. То, что Уинни именно сейчас заговорила об этом, заставило Девону выступить в защиту друга.

– Ты говоришь так, словно я не понимаю, что делаю.

Уинни схватила сестру за руку, не позволяя ей встать рядом с Дораном.

– Хорошо, давай как следует разберемся в том, что мы делаем. Мы обманом проникли в тюрьму. Мы собираемся вытащить отсюда человека, который, по моему мнению, пользуется твоим великодушием, и, скорее всего, если не повезет, нас повесят рядом с ним.

– Не нападайте на сестру, ведь это я… – попытался вмешаться Доран.

– Успокойтесь, пожалуйста, Доран. Вы и так сделали больше чем достаточно.

– Если ты так думаешь, тебе не следовало сюда ехать. – Девона вырвала свою ладонь, которую держала Уинни, и в знак поддержки взяла Дорана за руку.

– Ты все-таки защищаешь его! Я не могу решить, кто из нас более сумасшедший: ты, он или я, потому что я тоже тут.

Казалось, каждое слово Уинни сочится сарказмом.

– Интересное наблюдение. Поставим на голосование? – задал вопрос лорд Типтон, поразив всех своим неожиданным появлением.

Перл взвизгнула и попыталась куда-нибудь спрятаться. Первой пришла в себя Девона. Сделав шаг, чтобы встать между Дораном и Рейном, она стала лихорадочно придумывать вескую причину их пребывания в тюрьме. По выражению лица Типтона она поняла, что в благотворительные цели он не поверит.